Книга Карлов, страница 176 – Степан Мазур

Несколько дней мы шли до Хабаровска, ночуя по брошенным деревням. Спайки, как это часто бывает в совместных походах, не ощущалось. Мы по-прежнему держались своих людей, отдыхали особнячком. Наученный горьким опытом, я не спешил говорить о подземном городе. Дело было даже не в том, чтобы давать людям слепую надежду. Просто меньше всего хотелось, чтобы об этом прознала Ноя.

Как доберёмся до города — разнесут же. Всем хочется делиться радостью!

Со мной поддерживали разговор лишь Валерий и Сергей. Для остальных я был скорее беглым предателем. Оно и к лучшему — так и не стал своим за несколько месяцев проживания в секте Пельменей.

Каждая секта обречена. Тем более, когда в ней есть персональный бог. Раньше таких сажали. Теперь на них ровняются.

О, времена! О, нравы!

Нет, дело не в Алро. Мы наверняка смогли бы найти с ним общий язык. Но не чувствуя той тяги, какой испытывал к академику, я даже не знал, о чём говорить с людьми.

Каждый из них после Невельского казался дремучим Питекантропом, копошащимся в земле, когда я такой весь в белом, Хомо Сапиенс, смотрю на звёзды в ночи. И уже знаю, что посетим Луну и колонизируем ближайшие планеты. А для них это просто глаз в небе.

Перед мостом через Амур хабаровчане выстроили огромный блокпост из задубевших мешков песка. Стояли и высокие деревянные вышки. Поверх укреплений покоились пулемётные точки. Но без пулемётов.

Сколько мы не всматривались в бинокль, так и не смогли найти ни одного человека на дежурстве. Ни над мостом на автомобильной трассе, ни на железнодорожных путях. Камер, что раньше следили за нарушением скоростного режима, след простыл. Растащили на запчасти или побили. Таковы люди без самоорганизации.

Застава пустовала.

— Сложно удерживать точку перехода в Хабаровск, когда на реке стоит лёд и обойти мост можно в тысяче мест, — навёл на разумную мысль Валерий. — Смысла нет.

Мы прошли через блокпост, и пошли по заснеженному автомобильному полотну. Снега было по перила. Его никто не убирал. Спрессованный, слежавшийся, он мало чем отличался от предыдущей двухсоткилометровой лыжни от Биробиджана. Фонарные столбы торчали лишь по правую сторону. Вторую очередь моста так и не построили. Видимо, с нагрузкой справлялась и одна полоса, рассчитанная лишь на две автомобильные полосы.

— Территория опережающего развития же, — буркнул Толя, совсем молодой парень из второй тройки Гарика. — Вот и опередили всех, кого видели.

Мы разглядывали во все глаза раскинувшийся заснеженный город. На сопках среди малоэтажных застроек в небо валил дым. На льду стояли временные убежища рыбаков, вдали у набережной двигались чёрные точки.

— Рыбачат, греются, — подстегнул Сергей, и ноги сами ускорили ход. — Жив город!

— И никаких дронов, роботов, — добавил лидер первой тройки — Саша Корж.

— Даже почти не холодно, — брякнул Валерий. — Не так конечно тепло, как в марте прошлого года, но лучше, чем в январе этого.

Дальний Восток был областью, где на ощущение температуры воздуха сильно влияла влажность. То, что в средней полосе России ощущалось как минус двадцать, здесь ощущалось как минус тридцать с ветром.

Минус сорок, что показывали часы на руке сейчас, были минус пятьюдесятью. Но как же быстро мы привыкли к такой температуре после январского падения, когда при минус шестидесяти металл крошился как хлеб.