Книга Карлов, страница 164 – Степан Мазур

Я промолчал.

— Могли ли опыты японских военных преступников над людьми привезти к тому, что на их головы прилетели американские ядерные бомбы в Хиросиме и Нагасаки в отместку?

Да он издевается.

— Кто бы говорил о Карме!

— О, я верю в законы возмездия, — признался Невельской. — Это единственное, что логично здесь и в загробном мире.

— Так вы буддист? Или кришнаит?

Теперь не ответил он.

Неровная дорога, наконец, закончилась у посёлка Романовское. Академик подкатил мотоцикл к одному из заснеженных домов, сошел с байка и принялся открывать гараж.

Подсвечивая фонариком, я понял, почему он так долго возился. В гараже валялось немало разобранных деталей. А следы по всей улице явно говорили о том, что он проделал серьёзную работу на морозе, чтобы реанимировать старый мотоцикл.

Мы растопили печь в старом доме, переночевали. Он без снов. А я с яркими образами о стакане воды.

Стакан. Его держали японцы. Они стояли во тьме, порой выступая под свет костра с плакатом «верните Курилы!». Я почему-то точно знал, что часть их болела холерой, часть оспой, а многие наверняка — бешенством… Только без пены на губах.

Проснулся в холодном поту.

Поутру позавтракав и растопив баню, до обеда приводили себя и мотоцикл в порядок. Поднабрав провизии по домам, уже привычно устроили убитым Ноей хозяевам кремацию в домах и отправились в юго-восточном направлении прямо к Чите.

Оставалось порядка ста километров до города. Очень радовало, что теперь мы не зависим от ветра. Да и на автомобиле это расстояние можно было преодолеть за час с небольшим, учитывая состояние заснеженных дорог.

Но чтобы не превратиться в сосульки на мотоцикле при температуре минус сорок и поднявшихся сильных ветрах, приходилось сбрасывать скорость. Академик бормотал, что нельзя заморозить мотоцикл, который мог «надышаться» холодного воздуха.

Учитывая все обстоятельства, ехали не более двадцати километров в час. А каждые полчаса просто менялись местами на сиденьях. Водитель, что ловил ветер в харю, не смотря на ветровое стекло, промерзал больше. Позади едущий пассажир мог позволить себе рукавицей тереть щеки. Что тоже помогало мало.

Приходилось останавливаться на обогрев каждый час. Это сжигало дефицитный бензин. Более того, высокое октановое число «сотого» топлива для старого советского мотоцикла, рассчитанного на семьдесят шестой бензин, разрушало изнутри всю топливную систему напалмом. В любой момент ИЖ мог встать и заглохнуть. Или пойти дымом, перегревшись.

От нарт с парашютом мы хотя бы понимали, что можно ожидать. Эта же техника, не рассчитанная на условия эксплуатации в подобных температурных диапазонах, была чёртиком из табакерки.

В поселке Телемба грелись особенно долго, ополовинив съестные запасы. Последние километры. И вот, пять часов спустя — Чита.

Но поездка не радовала… Здесь уже хозяйничала Ноя!

Мы почуял неладное ещё на подступах к городу. По небу в закатном багровом солнце закружили хищными стаями дроны и БПЛА. Их количество впечатляло: я с ходу насчитал пять десятков. Всех размеров и форм, они вились над городом мухами. Разве что мухи давно бы перемерзли в такую погоду, а дронов морозы словно не касались. Все в одинаково белой краске, мощные, как мини-вертолеты, они словно появились не с ближайших окрестностей, а прилетели прямиком с заводских конвейеров.