Онлайн книга «Карлов»
|
Постоянно казалось, что вот-вот сдетонируют тротиловые шашки. Но академик был спокоен. Ничего не происходило. Печка трудилась во всю, потели окна. И педаль снова притапливалась ровно до того момента, пока не ловили очередную яму задом. Единственный плюс данной дороги был в том, что уснуть при такой езде было невозможно. Ровная трасса, что вела нас на юго-восток, больше походила на езду с препятствиями. Триста километров сущего ада, растянувшегося на шесть часов. — Россия находила ресурсы, чтобы строить дороги и развивать инфраструктуру в Африке, Южной Америке, на Ближнем востоке, заниматься просторами СНГ, но напрочь забывала про свои глубинки, — восхищался академик. — Оно и понятно. Здесь союзников нет. Только свои. А своим много не надо. Свои стерпят… Свои понятливые. Дорога сменилось, когда оставили позади поворот на Седаново, и стали подъезжать к Братску. Город областного значения с международным аэропортом мог позволить себе хорошую трассу. Но что более волновало нас в сгущающихся сумерках — здесь бы свет! Фонари горели вдоль трасс, подсвечивались рекламные щиты, мелькали светофоры. Братская ГЭС вносила свою энергетическую лепту исправно, наплевав на оборванные энергетические линии у Красноярска. По эту сторону ЛЭП пострадали мало. И вспоминая карту России, я невольно прикинул, что к востоку от этого города больше городов-миллионников то и нет. — Иркутск, Хабаровск и Владивосток так и не дотянули до этого показателя, — подсказал Невельской. — Здесь бомбить было нечего, разве что кроме космодрома Восточный, да концерн Сухой. Всё остальное успешно разбомбил капитализм ещё в «девяностые». Территории опережающего развития на бумаге и в жизни — не одно и то же. Мы лишь немного замедлили скорость у поворота на плотину. — Где-то там слева остается бетонная гряда на сотни метров в высоту и почти километр в ширину, которая, перегородив реки Ангару и Оку, создала огромное по своей площади Братское водохранилище. А оно, на секундочку, одно из крупнейших в мире, — завёл свою научно-разъяснительную волынку академик. — Здесь мы спокойно могли бы пересесть на железнодорожный транспорт БАМа и прокатиться с ветерком до самого Владивостока. Если бы электроэнергия от этой гидроэлектростанции распределялась по всей Дальневосточной сети. Но, увы, большую часть этой электроэнергии мы просто продавали в Китай. Им нужнее. Единственный крупный потребитель в районе этой энергии — Братский алюминиевый завод. А как вы наверняка помните, контроль над своим алюминием мы предпочли продать американцам через приватизацию, мнение олигархов и вторые руки. Это проще, чем делать собственные алюминиевые ложки. Мировому гегемону наш алюминий был важнее. Бездарная политика руководителей-потребителей, не способных просчитывать хотя бы несколько шагов наперёд привела нас к тому, что… — … вместо собственных алюминиевых ложек мы стали получать возможность купить высокотехнологичные гаджеты в надёжном, крепком и прочном алюминиевом корпусе? — прервал я. — Да, это большая потеря. — Вы же сами сказали — «возможность». Но возможность — это не всегда действие. — заспорил учёный-миллиардер. Он сам не чурался инвестиций и легко мог приобрести подобные заводы. И их же содержать. Но почему-то не стал. |