Книга Регенерация, страница 91 – Степан Мазур

— Чипы управления никто не трогал, — ответила Морг. — На поверхности должны были спустить лифт через десять минут. Мы спустились на верёвках. Точнее, сначала минёр заложил направленный заряд, потом его подняли. После взрыва мы спустились все следом. Точнее, нас спустили. Путь не близкий. Лифт остался на месте. Но верёвки висят не подтянутые. Что-то произошло. Может, переворот? Без капраза народ всегда на взводе. Но это маловероятно, учитывая секретность нашей миссии. Никто не знает где мы, и сколько будем отсутствовать, кроме страхующих людей.

— Переворот? Бунт? Восстание? Чушь! — подал голос Седых, сверкая обновленной челюстью как довольная молодая акула. — Люди ждут еду. А если им раздать такие же зубы, как сделали мне, то аппетит будет о-го-го. А где удовлетворенный аппетит, там и довольные люди. Никаких восстаний.

— Не будем гадать, — осекла Клавдия. Себе она вставлять пару зубов не спешила. Были дела поважнее. — Ядерный реактор медленно останавливается. Процесс этот не быстрый, но взрыв городу не грозит.

— Почему медленно? — на всякий случай спросил Седых.

— Потому что ускоренная остановка реактора на той же Чернобыльской АЭС привела к взрыву, — повернулась к Седых Морг с видом и немым вопросом «действительно ли ты хочешь знать эти подробности?».

Но вопрос стоял и в глазах Вики, Ольхи и Зиновия. Детали не интересовали лишь Тимофея и Елену. Сдавшись под этим напором, Клавдия вздохнула и продолжила:

— Водяное замедление в ядерных реакторах не должно довести до плавления оболочки тепловыделяющих элементов. Они же — ТВЭЛ. Плавятся ТВЭЛ при температуре тысяча восемьсот градусов Цельсия. Вода к тому времени уже испарится, реакция, заглохнет и замедление прекратится. Столь же безопасны и энергоблоки, в которых тепло получают на быстрых нейтронах. Наш мини-реактор конечно представляет собой более доработанную версию и работает не со стержнями из графита, а из реакторной конструкционной стали, но и он нуждается в осуществлении контроля над ядерной реакцией путем погружения стержней из нейтроно-поглощающих сплавов.

Она вздохнула, отмечая самые разные эмоции людей за столом.

— Проще говоря, поднимая стержни, реакция ускоряется, опуская — замедляется. И суть остановки ядерных реакций в энергоблоке состоит в опускании стержней, которые активно поглощают нейтроны в активной зоне. Так вот, если опускать стержни слишком быстро, количество поглотителя в реакторе возрастает. Соответственно, реакция начинает разгоняться очень интенсивно. Хотя, казалось бы, должно происходить обратное. Как результат — реактор может разогреться настолько, что стержни деформируются. Их заклинит, и большая их часть в активную зону просто не попадет. Результатом такого быстрого разогрева становится неконтролируемая ядерная реакция и тепловой взрыв. Что нам совершенно не нужно. Так что в настоящее время невозможно одновременно вытащить из реактора сразу все стержни. В целом процесс остановки реактора продлится до двух лет. Когда оборудование будет переведено в ядерно-безопасное состояние, его можно будет полностью законсервировать. И я смогу гордо заявить, что я полностью остановила реактор. А пока… ждите.

— Остановила в перспективе. Только поэтому ты жива, — бросила «тётке» в лицо Ольха, переваривая сказанное. — Ответь мне на другой вопрос. Зачем ты прикидывалась сестрой моей «матери»? Зиновий мне всё рассказал. Мы из пробирки. Родства между нами не больше, чем у кошки с коровой. Хотя по ДНК наполовину мы все — банан. Но это уже частности, относящиеся к вопросу зарождения Вселенной. А меня интересует зачем ты мне врала? Нет никакой матери, по существу. И ты мне не тётя!