Книга Регенерация, страница 87 – Степан Мазур

— Колонии? — Вики фыркнула. — Люди наверху о банке сгущенки мечтают! Даже не представляю себе, что глупее — твой романтизм или идеализм? Где тот реалист-прагматик, который вел нас в Хабаровск, считая каждый патрон?

Зиновий не ответил. Последние несколько предложений подруги он прослушал, вчитываясь в информацию по запросу. Как интуитивный специалист, он предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Конечно, если не удавалось предотвратить заранее.

— Вики, ты помнишь своё детство? — неожиданно услышала подруга.

— О чём ты? Типа как я сидела на горшке? Или вроде того? — переспросила подруга в раздумьях.

Друг молча показал на стационарный дисплей с высочайшим разрешением картинки.

— ЛУК — это не только дата-центр, но ещё и центр эмбриональной инженерии!

— Чего???

Зиновий поводил перед лицом холодными пальцами и пояснил:

— Это здесь под стеклянной крышей наши учёные работали с эмбрионами. Вот только мы думали, что генную инженерию практикует Сотня всего несколько лет. А нет… смотри что написано. Правовые нормы Европы активно запрещали вмешательство в тело человека на стадии эмбриона. В Северной Америке эмбриональная инженерия была объявлена вне закона ещё с две тысячи пятнадцатого года, когда Конгресс запретил Федеральному Департаменту Здравоохранения рассматривать любые предложения, использующие такие модификации. Китай, с другой стороны, не собирался упускать этот козырь и без колебаний развивал технологию с тех пор.

— И что? Причём тут Китай? Да и где сейчас Китай? — вновь не поняла Вики.

— А вот где, — Зиновий развел руками в разные стороны. — Семьи наших правителей наняли несколько китайских специалистов. Только вместо секретных научных центров своей страны ребята из Поднебесной трудились в этом подземном городе. Причем, ещё до Катастрофы. — Зёма повернулся к подруге, сделав серьезное лицо. — И первыми проектами были… мы.

Вики, округлив глаза, впилась в важные строчки, больше не собираясь упускать ни крупицы знаний. По данным выходило, что две сотни детей было рождено под землей ещё до закрытия города. Учёные корпели над ДНК, отсекая болезни и слабости человеческих геномов.

— Так вот почему нас с пяти лет пичкают знаниями по самые уши. Мы — ходячие энциклопедии на генном уровне. Мы сами себе инфосети. Мы, выходит, гении? — спросила с полным сомнением в голосе подруга.

Зиновий откинулся на кресле, переваривая полученную информацию.

— Мы, те, кто выжили. Из тысяч попыток. Евгеника оказалась пустотелой по большему счёту. Генная инженерия тоже не слишком подняла уровень «готового человеческого продукта». Но если отстраниться от результатов, то выходит, что твой брат — не такой уж и твой брат. Я про Даню. Просто парнишка, один из немногих. Вас, вероятно, сблизили в детском доме. Подобная структура существует несколько месяцев в Москва-сити после катастроф, пока детей не раздают по семьям. Потом детский дом закрывают. У нас нет сирот, как ты знаешь.

— Тогда получается, что и у Демона нет отца, — прикинула Вики. — Значит, тётка Ольхи тоже не родная. У нас ни у кого нет родителей?

— Всё верно. Мы изначальные сироты из пробирки. Лучший материал. Просто с некоторыми людьми нас сблизили по приказу Сотни, — подтвердил Зёма.

Хотелось покопаться в себе, чтобы понять, что он при этом чувствует, но внутри была лишь пустота. Ни мыслей, ни эмоций.