Книга Регенерация, страница 115 – Степан Мазур

— Что ты делаешь? — вяло поворочал языком пациент, поглядывая на капельницы с края стола.

Ощущал, как жутко болят ноги. Дело было не столько в ране, сколько в молочной кислоте в измученных мышцах. Стоило дернуть одной ногой, как боль отдалась и в пресс, а поясницу заломило так, словно ему был век. По ощущениям, так воспаление аппендицита и камень в почках разом. Размером с кулак. Но стоило прекратить двигаться, как боль пропала.

Просто переутомление. Просто усталость.

— Перепроверяю системы диагностики, — спокойно ответила подруга. — Данные инфосети уверяют, что укусы в голову вызывали у человека бешенство в восьмидесяти восьми процентах случаев. В руку — в шестидесяти семи, в ноги — лишь в двадцати одном. Если подумать, то иммунитет человека боролся с заразой и побеждал её в большинстве случаев. Так и дожили из Каменного века. Но твоя порванная щека… записывает тебя в первую категорию пострадавших. А это опаснее всего. Мозг слишком близко.

— Эй, рано меня хоронить.

— Даже при том, что фактической сыворотки от этой болезни не придумано до сих пор? — уточнила Ольха.

— Мы же не знаем, болели ли волки, — добавил Зёма и прищурился. — Или знаем?

— Не знаем, — ответила подруга. — И в отличие от рака, с бешенством в подземном городе мы не сталкивались все шестнадцать лет. И даже четыре года, которые шло официальное строительство города, если верить данным ЛУКа… То есть все двадцать!

Зиновий кивнул.

— Это по-прежнему неизлечимое заболевание, — продолжила Ольха. — Люди научились лишь подстегивать организм с ним бороться, вводя вакцину из ослабленного вируса и антирабический1 гамма-глобулин.

[1] От латинского слова «rabies» — бешенство.

— Препарат, содержащий антитела против вируса бешенства? Слышал что-то на лекциях, — буркнул Зиновий и провел языком по внутренней стороне щеки. — Чую зуд. Похоже, что мне не повезло оказаться в восьмидесяти восьми процентах. Укуси меня в ногу, процентовка была бы лишь один к пяти. А так почти девять из десяти. Хреновые цифры, если подумать. Но можно я не буду думать?

— Рано сдаёшься. Организм, как и в случае борьбы с раком все делает сам. Надо лишь вовремя ему напомнить, что он сильный и умелый. Да и заразился ли ты — пока вопрос.

— А что тесты? — вяло поинтересовался пациент. — И ты не забыла, что на зубах волков может быть заражённая земля? Избавь меня хоть от этой заразы. Гной плохо сочетается со швами.

— Укол от столбняка я тебе уже поставила, заражение не грозит. Раны зашиты, промыты, первичная структура кожи восстановлена. Без шрамов обошлись, — отметила подруга и тяжело вздохнула, не решаясь продолжить.

Адмирал распознал эту заминку.

— Оль? В чём дело?

Ольха вздохнула и наконец, выдавила из себя:

— В инфосети отсутствуют данные о вирусе бешенства под Куполом. У нас нет исходного материала, чтобы сделать сыворотку. Хуже того, первый укол я должна тебе поставить сегодня. Затем ещё четыре в течение месяца для стопроцентного результата.

— Сегодня… или? Какой крайний срок?

Зиновий ощутил, как тревожно забилось сердце. Щеки запылали. Ощущение не комильфо настигло и укрыло с головы до ног. Захотелось подскочить и в панике убежать в коридор, но пристегнутое тело не позволяло это сделать.

Ольха как знала — сняла руки.

— Первые четырнадцать дней, — как приговор произнесла лысый хирург. — Наноботы не нашли заразы сразу. Но их и тегам соответствующим никто не учил. Мне нужен Тимофей, чтобы написать программу поиска. Для полного анализа тебя придётся тестировать здесь не один день.