Книга Регенерация, страница 100 – Степан Мазур

Только управление голосом, самое нужное в данный момент, в принципе не работало в шахте. Тимофей уверял, что здесь в шахте скрыты военные глушилки, которые нейтрализовывали большинство волн с поверхности. Как их отключить, да и где они находятся, хакер точно сказать не мог. Система работала автономно и данные о ней первый Поверенный Ярослав Яров, судя по всему, забрал с собой.

Волны для управления аватарами выносили за пределы подземного города. Через управление биороботов, возможно, Хозяйка и вышла на подземный город. Но сами волны ретранслировались через внешний усилитель, который подземники установили где-то у лифта, когда запустили программу «Аватар» и вытащили ребят на поверхность. Где конкретно, сказать никто не мог. Все, кто это делал, не выжили.

Чтобы развиваться дальше и поддерживать связь с анклавами, Москва-сити требовалось поставить ещё несколько ретрансляторов и внешние вышки, увеличивая дальность связи и активируя функцию модульной связи на костюмах через ИМИИ.

«А пока адмирал поработает языком», — подумал Зиновий и вздохнул, пытаясь не думать о том, сколько пыли и грязи уже съел и чем надышался в шахте.

Тьма благодаря подсветке отодвинулась. Лизнул пару раз дисплей. Свет усилился. Лучше сейчас привыкать. На поверхности глаза будут слезиться без солнцезащитных очков костюма Алой Саламандры. Можно ослепнуть с непривычки.

Вот оно наследие подземников за шестнадцать лет существования без солнца!

Сам же подземный купол, двадцать лет не знавший солнца, четыре года готовился к надземной катастрофе. И за это время ни один подземный учёный и строитель не озаботился подобной проблемой дальше, чем установкой соляриев. Подземники получали витамин D искусственно, но слепли от недостатка интенсивности света с годами. Под землей не было необходимости в поддержании полуденной яркости. Это экономило электричество, но развивало «кротовий синдром», который в особых случаях приходилось исправлять лазерной коррекцией и прочими воздействиями на глазное яблоко.

Зиновий, вздохнул. Почему он, хирург-окулист, представитель профессии, которая всегда держала бы его в подземном городе при деле, занимается не своими обязанностями?

Ноги дрожали. Таким не прочным казалось соединение собственных культей с имплантатами. Разум быстро нарисовал картинку, как искусственные руки отстегиваются, и он летит в эту пустоту, рассекая тишину громким криком.

«Не-е-ет!»

Конечно, его похоронят. Точнее, сожгут. Но разве найдётся ещё смельчак, который полезет вверх полтора километра?

Поводя головой от мрачных мыслей, прикусил губу. Подышал глубоко, приходя в себя.

«Стоп, не нервничай. Руки не отстегнутся. Есть перемычки на лопатках и груди. Да и ячеистый металл так легко не сломается. Отставить панику! Роботы-хирурги плотно соединили ткани. Ольха всё сотни раз проверила. Спокойно. На весу обоими руками ты можешь держать двести килограмм. Одной — сотню. Успокойся. Никто, кроме тебя этого не сделает. Ты должен», — утешал, как мог сам себя адмирал, стиснув зубы так, что в висках стучало.

Шею тянуло. Голова болела. Казалось, что вот-вот пойдёт носом кровь. И порой было так тяжело, что хотел опустить руки и нырнуть в этот чёрный зев.

Мгновения слабости.

Адмирал прислушался к собственным ощущениям. Ноги стали стальными, мышцы свело окончательно. Подтянулся, преодолев через боль ещё метров двадцать. Затем ноги затрясло. Непроизвольно. И с этим уже ничего нельзя было поделать.