Книга Отмороженный, страница 36 – Владимир Сухинин

Умбаро остановил воспроизведение.

— Здесь все понятно, — произнес он. — Ты решил спрятаться от опасности. Почему ты не захотел встретить врага лицом к лицу?

— А зачем? — искренне удивился Сюр. — Я не самоубийца. И я не воин. Меня не учили сражаться, а жить-то хочется… Тем более что… — он потрогал рукой свое горло, — было по-настоящему больно.

— В тебе трусости больше, чем мужественности! — презрительно ответил Умбаро.

— Вполне верное замечание, масса. Но вы должны понимать, что ваши детишки тренируются сражаться с детства, а я с детства готовился стать полезным станции. Откуда мне взять мужество?

— Ты слишком много болтаешь, Пиявка. У тебя на все есть оправдание. Ты похож на наших борчо. Знаешь, кто такие борчо?

— Э-э-э… наверное, так вы называете тех, кто не слишком воинственен? — сделал несмелое предположение Сюр.

— Борчо — это женщина, — презрительно ответил толстый. — Они собираются и сплетничают целый день. Мужчина говорит мало и по существу.

— Если мало и по существу, то вы, масса, обещали противников по силам, а там настоящий тигр.

— Какой еще тигр?

— Вот такой! — Сюр развел руки, показывая кошку размером с быка.

— Не выдумывай. Это не твой тигр, это котенок анорийского горного барса. И он не такой, как ты показал. Я вообще не знаю, что такое тигр.

— Это такие большие кошки, — пояснил Сюр, — что водятся на планете, где добывают лед.

Толстяк неопределенно хмыкнул и произнес:

— Если бы ты, бледнолицая борчо, не стал прятаться и удирать, я бы тебе послал слабого котенка, но ты струсил и был наказан.

— Масса, я вас понимаю, — мягким голосом начал говорить Сюр. — Но, думаю, вы неправы. Я не хочу развивать в себе отчаянную смелость. Я хочу быть осторожным. Я не андромедец, масса. И мне не стыдно удирать, но я могу, если получится, обмануть противника. Для вас главное что? Моя смелость и проигрыш? Или победа?

Масса Умбаро помолчал, обдумывая его слова. Тренер, как успел заметить Сюр, дураком не был, он трезво оценивал бойца и его возможности и ломать под себя его не будет, но в нем жил кодекс чести андромедца и часто в нем не к месту, как казалось Сюру, проявлялся.

Не отвечая Сюру, тот включил воспроизведение изображения дальше, где Сюр, как заправский акробат, заскочил на скалу.

— Искин говорит, что твои физические данные сделать такое не позволяют. Как ты объяснишь такое?

— Что именно, масса? — переспросил Сюр, хотя догадался, о чем он ведет речь. Тут в прыжке проявился Молчун. — Что я обмазал морду кошки ее дерьмом?.. Так это я…

— Нет! — нетерпеливо перебил его толстяк. — Как ты объяснишь тот факт, что сумел забраться на карниз?

— Просто, масса. Я очень испугался и очень хотел жить.

— Ты и в бою будешь удирать от противника?

— Это смотря от какого и смотря по обстановке… — осторожно ответил Сюр, понимая, что идет по тонкой кромке, и добавил: — Если это поможет победить. Я себя, масса, нацеливаю на победу любой ценой, даже ценой бегства.

Толстяк задумчиво постучал толстыми и короткими пальцами по поверхности стола. Подумал и ответил:

— Отступление — это тоже вид боевого действия. Назовем это так. Иди выбери себе рацион, а я подготовлю тебе новую программу обучения. Посмотрим, что из этого выйдет.

Сюр во сне заново переживал свои поражения и смерти. Масса Умбаро оказался весьма изобретательным на способы его умерщвления. А Сюр дал команду Молчуну не показывать свои возможности, а помогать совсем немного. Это стоило ему больших усилий воли, но инстинкт выживания переборол все его сомнения. Сюр стоически сражался, много убегал и бесславно погибал. Все, что он успевал сделать, так это один раз успешно уклониться или ударить так, что противник падал. Но при этом это должно было выглядеть в глазах толстяка как одиночное проявление везения. И чтобы у толстяка не сложилось впечатление, что Сюр обладает неизвестными способностями, помогающими ему в бою, он попросил у Молчуна, чтобы тот повысил уровень адреналина в крови. Сюр надеялся, что искин учтет этот показатель и применит его как фактор усиления его физических возможностей.