Книга Молот заката, страница 104 – Владимир Сухинин

— Этить, молотить! Вот это девка!.. – и снова схлопотал подзатыльник от жены. – Да я ничего, – пригнув голову, виновато произнес Флапий. – Умеет милорд баб выбирать. В самую точку попал. Хороша. Прямо императорша.

Арзума благосклонно посмотрела на старика, дочь опустила голову. Антон тоже заметил, как разительно изменилась Шамина в имперском наряде. Ее слегка раскосые большие черные глаза, обрамленные длинными, густыми ресницами придавали волшебное очарование ее облику. А по-детски наивный взгляд вызывал у любого, кто на нее смотрел, желание взять ее под защиту и оберегать. Но Антон знал, как обманчива внешность девушки. Шамина знала, чего хотела от жизни, и взяв ее в жены, он стал бы только угождать ей и для нее жить. Опасная чертовка.

«Может, это колдовство», – задумался Антон. Он сам попал под очарование юной красоты девушки. Посмотрел на Франси, а та сидела спокойно.

— Франси? – спросил он. – Это колдовство?

— В том смысле, как понимаете вы, милорд, – нет. Это редкий дар лесной нимфы.

— Что за нимфа? Что за дар?

— Бывает, рождается девочка, и на нее обращает внимание дух леса – лесная нимфа. Но такое бывает у язычников, что поклоняются лесу, природе, ветру. Не слышала о таком культе у степняков.

Арзума сидела с непроницаемым лицом и молчала.

— Где прикажете поселить господ? – вздохнув, спросила Франси.

— А где есть свободные помещения?

— Только у вас в подвале. В башне нужно делать ремонт.

— Тогда пока в моем подвале, в комнате, где стоит наковальня. Ее вынести в одну из свободных камер. Поставьте кровати и бочку с водой. Приставьте к ним служанку.

— Так Рада одна справится, – ответила Франси.

Антон подумал и кивнул.

— Согласен. – Затем улыбнулся: – Ну, а кормить сегодня будут?..

Было уже далеко за полночь, когда все разошлись. За столом остались сидеть хорошо подвыпивший Торвал, трезвые Эрзай и Антон. Торвал косил глазами. Крепкая настойка Франси подействовала на него.

Эрзай не пил вообще ничего, кроме хорошего эля. А Антон вспомнил о своей способности не пьянеть слишком поздно и, употребив не меньше пол-литра крепкого самогона, был трезв как стеклышко и зол на самого себя. Не поднял настроение. Только продукт перевел и нагрузил печень. Обидно…

— Эрзай, – Антон поманил степняка. – Завтра утром отвези плененного рыцаря на дорогу, в места, где стоит стойбище рода бея Бортана. И отпусти. Бею скажи, чтобы рыцаря поймали и продали в Овельхольме. И вот еще что. Я узнал, что твоя молодая жена хочет иметь свой дом в поселке. Я прикажу Флапию нанять крестьян для его строительства. Или присмотри себе дом из тех, что можно купить.

— Я уже присмотрел, ваша милость. Есть дом на краю деревни, у спуска к реке, и меня он вполне устроит. Дом крепкий. Дайте лес, я его подремонтирую. Торвал накует скоб и гвоздей. Там и лошадей содержать можно, и скотину.

— Без проблем, Эрзай. Сколько тебе надо серебра?

— Десять талантов, ваша милость… Я отработаю, – поспешил добавить Эрзай.

— Это мой тебе подарок, Эрзай. И жалование тебе увеличу – спишу долг. И буду платить по два серебряных таланта в две десятины.

— Спасибо, милорд, – Эрзай засветился от радости.

— Торвал, – Антон обратился к другу шеру. – Дай Эрзаю десять серебряных талантов.

Торвал хоть и был пьян, но рассудительность и здравый смысл не потерял.