Книга Вопреки всему. Том 1, страница 132 – Владимир Сухинин

— Что петь?

— Что знаешь, то и пой.

Я знал много, но запел «По долинам и по взгорьям».

Художник слушал, наклонив голову. Я допел, а майор спросил:

— Что скажешь, Савченко? Ты у нас худрук.

— Скажу, что играет неплохо и поет тоже, для зоны сойдет.

— Хорошо, – кивнул майор и приказал мне: – Будешь приходить сюда три раза в неделю репетировать, помогать с плакатами и оформлением клуба.

— Не могу, не успею, – спокойно ответил я и поставил гитару к стенке. – Я в лазарете работаю.

— Я тебя переведу, – отмахнулся майор и, посмотрев на старшего прапорщика, дал отмашку: – Уводи заключенного в отряд.

— Так отряд его на работе в швейном цеху, а он санитар.

— Тогда уводи в медчасть, – не поворачиваясь к прапорщику, ответил майор. Он целиком погрузился в обсуждение проблем клуба с худруком Савченко и про меня уже забыл.

Мы не успели дойти до медчасти, как за мной примчался посыльный из службы порядка и сообщил прапору, что зам по безопасности снова вызывает меня.

Прапор тихо выругался и повел меня в здание администрации. В кабинете, словно вулкан, извергал гнев красный от злости майор. Он выпроводил провожающего и обрушился на меня тихим, но яростным шепотом:

— Ты что, сучонок, повсюду будешь трепаться о том, что подписал согласие на сотрудничество? Ты зачем замполиту сказал, что работаешь на меня?

Я, сохраняя хладнокровие, ответил:

— Не повсюду, гражданин майор. Вы знаете, как он меня загрузил? И подлец я, и срок мне малый дали, он бы добавил больше, и вину искупить нужно трудом и страданием. Вот я ему и сказал, что встал на путь исправления. Иначе мы бы и до клуба не дошли.

Майор начал успокаиваться, сел за стол и пробурчал:

— Узнаю замполита, вечно лезет не в свое дело. А если он проболтается?

— Не проболтается, он же не дурак, – ответил я, глядя на скривившегося майора. – Или дурак?

Он еще сильнее скривился:

— Придержи язык, Глухов, а то он у тебя не в меру длинный. В администрации колонии дураков нет.

— Так это же хорошо! – радостно воскликнул я.

— Иди, Глухов, не болтай с замполитом, я сам разберусь.

— Гражданин начальник, выпишите мне пропуск. В жилую зону, в клуб и в медчасть. Прапоры замучаются со мной таскаться.

Кум ненадолго задумался и согласился:

— Ладно, иди. Я пришлю пропуск в медчасть, передадут Светлане… Э-э-э… начмеду, – поправился он.

Светланы уже не было – она ушла после ночного дежурства. В ординаторской сидел Сытник и пил чай. Увидев меня, он насторожился.

— Не бойся, – улыбнулся я. – Я не совсем псих. Вернее, я скрытый псих. Могу или себя зарезать, или другого, если тот мне не понравится. И мне ничего за это не будет, больной, понимаешь? Как дела?

Сытник вскочил, схватил кружку и выбежал из ординаторской. Я сел на диван и включил телевизор. Показывали хоккей. Играли «Спартак» и «Динамо Москва». Я не любил спортивные передачи, но делать было нечего. К концу игры в ординаторскую зашел прапорщик и спросил, где начмед. Я ответил, что сейчас я за нее, а Светлана АлексеевнаАлексеевна ушла домой. Сестрички тоже ушли.

— Вот пропуск на тебя, – буркнул прапорщик. – Весь день с тобой таскаюсь.

Я расписался и забрал пропуск. Теперь я был свободен и пошел искать дежурного по лазарету – им оказался Сытник.

— Михайло, я ухожу, – сказал я.

— Куда? – удивился он.