Книга Армагеддон, страница 135 – Владимир Сухинин

Составив список счастливых дзирдов, я перенес жриц на свою Гору, оставив их обживаться. Сам же с двумя десятками верных Беоте жриц вернулся на гору Беоты. Там я оставил их, а трех своих бойцов забрал с собой, вернув их к себе на Гору. Эти безбашенные бойцы невидимого фронта не знали, что есть такое слово как «невозможно». И они были нужны мне. А Рок, посидев в сундуке, теперь не посмеет посягнуть на эту крепость.

Перед уходом я почувствовал, как что-то изменилось на горе. Она словно ожила, пробудившись от долгого сна. Мне казалось, что она ждала своего хозяина, но я не был достоин этой роли. Я не знал почему, но чувствовал это всем своим существом.

Я вызвал Усладу Господина (вот же фантазия у бабы) и долго смотрел на нее, оценивая, готова ли она принять на себя эту ответственность. Ее глаза блестели, а в голосе звучала решимость.

— Услада, – тихо произнес я, – требуется, чтобы здесь была своя хранительница. Ты готова на время стать хозяйкой горы?

Она кивнула, ее глаза наполнились радостью и трепетом.

— Тогда клянись, что не продашь никому эту гору и все, что на ней. Клянись, что не будешь враждовать со мной и будешь молиться во имя сына Творца, Худжгарха, и его сестры Беоты. Клянись, что если кто-то посягнет на меня, ты придешь на помощь. А я клянусь, что если кто посягнет на эту гору и твою власть, я приду на помощь. Если кто из нас нарушит клятву, то отдаст другому двадцать процентов благодати.

— Клянусь, – прохрипела она, ее голос дрожал от нахлынувшего волнения, а горло сжал спазм. Я видел, как она борется с собой, но ее решимость была непоколебима.

— Хорошо, Судья видел и слышал твою клятву.

В моих руках появился свиток. Я, не разворачивая, передал его жрице.

— Береги этот символ власти, Услада. Будь достойна. Жертвоприношения прекратить. Приносить только жертвы хвалы и славословия.

— Поняла, – ответила она, ее голос был тверд, но в глазах читалась тревога. Я подмигнул ей и исчез, оставив ее одну. Я свою работу сделал, от меня больше ничего не зависело.

Но наверху меня ждало собрание возмущенных невест. Узнав, сколько черных девиц в легкомысленной одежде появилось в городе, они смотрели на них с балкона и шумно выражали свое негодование.

— Чего шумите? – спросил я, и три разгневанных лица повернулись ко мне, причем Ильридана была на встрече с дзирдами, но тоже возмущенно раздувала ноздри.

— Ты еще спрашиваешь? – спросила меня Ганга и уперла руки в бока.

— Спрашиваю, потому что не понимаю вашего возмущения, – ответил я и решил пока не применять власть.

— Там, – Ганга обличительно ткнула пальцем вниз, – несколько сотен этих… Э-э-э… – Она не могла подобрать слова. – Зачем?.. Тебе нас не хватает?

«У-у, – подумал я, – как все запущено». Началась необоснованная ревность женщин, которые боятся потерять то, что имеют, и страха в них больше, чем любви. А в женщинах они видят только соперниц и угрозу своему положению. Поодиночке они вполне нормальные невесты, а вместе – это дурдом, надо их расселять. И я их со временем расселю. Гангу отправлю в Бродомир наместником. Чернушку посажу наместником в Чахдо. Лирду оставлю с ее деревянными солдатами в графстве Тох Рангор. А пушистая снежная эльфарка пусть заботится о замке Высокого Хребта. Но пока отправлю их обратно в замок. Пусть там сидят и строят мне козни.