Книга Вопреки всему. Том 2, страница 116 – Владимир Сухинин

— Не возражаю, Светлана Алексеевна, – улыбнулся Игнатович.

Земля. Город Нижний Тагил

Лейтенант Малышев оказался в Нижнем Тагиле, в колонии, которая встретила его не с распростертыми объятиями, а скорее с тихим, но удушающим холодом. Он жаждал живой, оперативной работы – погонь, засад, перестрелок, разгадывания хитроумных преступных схем. Его душа рвалась к приключениям, о которых он читал в книгах, которыми грезил ночами. Но здесь, в колонии, царила скука. Взрослые мужчины, словно заплесневелые грибы, сидели в званиях старших лейтенантов, обросшие связями, и лениво тянули лямку от девяти до шести, с выходными в субботу и воскресенье. Они имели машины, дачи, животы и барственность, что только усиливало его тоску. С высока и насмешливо смотрели они на его потуги выделиться и отличиться. За глаза смеялись над ним. Малышев не хотел находиться среди этих людей, не хотел использовать связи и как все в отделе «кормиться» за их счет.

Ему дали самый спокойный участок – медчасть. Из заключенных там были кочегары, швеи, два санитара и вольнонаемный персонал: прачки и медсестры. Малышев даже побаивался заходить туда, особенно после того как одна из дородных сестричек пыталась затащить его на склад белья.

Но среди всей этой рутины был человек, который не давал ему покоя. Дисциплинированный, трудолюбивый и спокойный осужденный Глухов, известный как Фокусник. Его умение прятать вещи было легендой, и никто не мог найти то, что он скрывал. Но его взгляд… Взгляд, который замораживал, словно ледяной клинок, проникающий в самую душу. Это был взгляд человека, привыкшего убивать без сожаления и сомнений. Малышев чувствовал, что Глухов способен на что угодно, даже на убийство, и это пугало его.

И еще одна странная особенность беспокоила Малышева: вокруг Глухова постоянно собирались неприятности. Если что-то случалось, можно было с уверенностью сказать, что это как-то связано с ним. Малышев не мог понять, что это – проклятие или просто такая печальная судьба. Но он знал одно: Глухов – это загадка, которую ему предстоит разгадать, и возможно, это станет его самым большим достижением в этой унылой жизни в колонии.

Узнав о том, что случилось с начальником медчасти и что при этом упоминалась фамилия Глухова, Малышев задумался. Может, во всем этом есть какая-то скрытая от глаз правда. Лейтенант загорелся желанием в этом разобраться. Он чувствовал, что Глухов что-то скрывает, как скрывает и начальник медчасти Самыкина. Он пришел в медчасть, когда вольнонаемные сотрудники ушли по домам. В «больничке» дежурил Глухов. Он остался в медчасти один санитар и работал за двоих. Когда Малышев вошел в коридор медчасти, Глухов усердно мыл полы. Увидел офицера и выпрямился, доложил по форме: «Осужденный Глухов, статья такая-то, нахожусь на дежурстве».

— Отложите швабру и тряпку, я хочу с вами поговорить, – набравшись смелости, строго произнес Малышев.

— Как прикажете, гражданин начальник, – ответил Глухов и поставил у стены швабру. – Можно руки помыть? – спросил он.

— Помойте.

Глухов обернулся:

— Я через минуту вернусь, пройдемте в ординаторскую? – предложил он.

— Лучше в кабинет начмеда, – отказался Малышев.

— Кабинет начальника медчасти закрыт, ключ в шкафчике, гражданин начальник. Если вы хотите говорить там, я должен сделать запись в журнале дежурств, кто приходил и брал ключ. Вам нужно будет объяснить, для каких нужд вы открывали кабинет начмеда в ее отсутствие…