Книга Связанная мирами, страница 78 – Джерри Вэй

Зима. Ей шестнадцать. Через кованую ограду кладбища она наблюдала за силуэтами, слившимися с чёрными холмами вдалеке, и не знала, как ей вызвать слёзы. Плакали все. Мама надрывалась тяжелыми рыданиями, пряча лицо в ладонях. Кто-то скулил в такт вою священника. Строгий отец, которого траур не касался, тоже выглядел соответствующе. Даже родственники, явившиеся сюда ради наследства, и те содрогались в показушном плаче.

Но почему она ничего не чувствовала? Ни утраты, ни сожаления, ни горького осадка, ни даже стыда за отсутствие всего перечисленного… Совершенное безразличие к происходящему и усталость – ей хотелось поскорее домой.

В тот день её тоже сбила машина прямо около кладбища, когда она решила уйти. Может, это был знак, который она так и не смогла разгадать? К счастью, она отделалась лишь ударом о капот и сильным испугом. В глазах двоилось, ей казалось, что она уже видела где-то это лицо, на мгновение высунувшееся из окна. Суровое, мрачное, аскетичное… Глубокий взгляд, выворачивающий наизнанку душу и знающий о ней больше, чем она сама. Но мысли были заняты роем других вопросов. Почему ей было всё равно? Разве так должно быть, когда умирает родной человек?

Потому что он никогда её не любил. И никого из них.

С этим всплывшим на поверхность ответом наваждение исчезло, забрав с собой быстро унёсшийся с места происшествия автомобиль. Хмурые декорации сменились. Кресты вытеснил лабиринт книжных шкафов. Весна. Ей всё так же шестнадцать. С момента смерти прошло два месяца, а она уже давно забыла о том событии, окунувшись с головой в экзамены. Просторная библиотека на окраине города. Тишина. И одинокий силуэт возле книжного шкафа, обречённо накрывший голову. Затерянный среди бесконечных корешков старых изданий. Сдавшийся. Не чаявший обрести надежду.

Она не могла понять, почему к человеку, которого видит впервые в жизни, и к боли, выедающей его сердце, у неё куда больше сострадания, нежели к тому, с кем была родной по крови. Однако на тот момент мыслями владело лишь одно желание: она должна спасти Его. Защитить. Уберечь. Не дать провалиться в беспросветную тьму. Но как бы она ни пыталась бежать – он был всё дальше.

…Где же ты?..

В пустоту втиснулись отдалённые звуки, и дурное наваждение, вызванное отголосками забытых воспоминаний из чужой, больше не её жизни, рассеялось как дым. Яркий свет растворил кресты и книжные шкафы. Исчезла и оглушающая пропасть. Шорох и скрип половиц под тихими шагами отогнали остатки морока.

Она попыталась разлепить свинцовые веки. И после неудачных попыток поняла, что лежит на чём-то мягком и ровном, под чем-то тяжёлым и тёплым. Шорохи стали яснее. Едва уловимый запах мяты пробудил в желудке мучительные спазмы.

Где она?

Неужели дома?

Всё это был сон, а значит, её вновь ждёт рутина? И невозможно надменная тётка, от которой сводило зубы, и эти её козни… Как жестоко.

Диане с трудом удалось повернуть голову и разлепить сухие веки. Сознание начало различать знакомые образы. Окно во всю стену, раскрытые шторы, отчего свет нещадно хлестал по глазам, деревянный резной балдахин и… силуэт с пепельными волосами, торчащими из-под обтянутой вокруг головы повязки. Он сидел в кресле в одних свободных портках, грудная клетка и плечи были перевязаны.