Книга Удар скорпионов, страница 73 – Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов

— Горжетку мне подарил… Которую я, между прочим, у тебя просила!.. Ну и ещё отправляет на Хонор своих бугаёв организовывать веселье.

— И когда оно начнётся, никто не узнает, что камешек, с которого пошла лавина, столкнул бедный маленький альрамей… Дай ещё клубничинку!

Сесиль хихикнула, отдернула ложку и прилепила измазанную кремом ягоду себе на сосок. Кавалер плотоядно зарычал и потянулся к соблазнительным округлостям языком, после чего оба переместились в постель.

Через час прелестница задремала и во сне смотрелась особенно невинно. У Мойзи тоже слипались глаза, но он заставил себя подняться и убрать в холодильник оставшуюся половину торта. Не хватало ещё отравиться — накануне славных дней, которые потрясут мир.

Столь грандиозного митинга хонорская эмиграция не проводила за всю свою многовековую историю. Баны и бани ехали в Лютецию с разных концов Орлеании, где сложилась их крупнейшая диаспора. К орлеанским хонорцам присоединялись соплеменники из других государств Лиги, из Народного Союза, и даже с Джалны несколько человек прилетело, правда, некоторые с подозрительно темноватой кожей.

На кладбище попали лишь избранные, зато траурное сборище в центре столицы собрало свыше ста тысяч скорбящих. Толпа заполнила огромную площадь Революции, откуда два столетия назад бунтующие жители Лютеции шли на штурм дворца своего предпоследнего монарха Лотара XIX. Как и тогда, с трибуны гремели слова о свободе и грядущем крахе тирании. Расставленные в разных концах площади динамики неустанно вколачивали в уши речи Мацевича, Прежильна и других вожаков «Сполоха». Несколько ораторов, и среди них режиссёр Вейдиц, торжественно заявили о вступлении в его ряды. Вошла в союз и безутешная Малета, чьи рыдания, казалось, могли растрогать даже гранитную скалу.

Едва не упав в обморок, бани Бранчковска ушла с трибуны, и её сменил дряхлый старичок, которого пришлось выводить к микрофону под руки. Дедушка приходился сыном одному из юных героев Велико-Варстовского восстания и возглавлял правительство Хонора в изгнании. Сейчас его кабинет, милостью властей Орлеании, правил островом Гвареньон, населённым эмигрантами, но скоро всё изменится! После инвалида Давор Бранчковски зачитал самые последние вести с родины, которая, наконец, поднялась.

Цвет хонорской молодёжи вышел на улицы Велико-Варстова, призывая власти Народного Союза найти и покарать убийцу его любимой сестры! Негодяйка — гражданка Орлеании и скрывается неизвестно где? Всё равно должны! Вместо выполнения этих справедливых требований сатрапы режима зверски разгоняют демонстрантов, но те держатся героически. Даже нежные девушки отважно кидаются под милицейские дубинки с криком: «Убейте меня, как её!»

Казалось, ещё немного, и заведённая толпа кинется громить стоящее в нескольких кварталах к югу посольство Народного Союза, а заодно и попавшиеся по дороге магазины и ларьки. После чего полиции Лютеции пришлось бы вмешаться, доказав, что её демократические дубинки лупят так же чувствительно, как и тоталитарные вендские. Однако митинг уже близился к финишу. Духовный пастырь хонорской эмиграции кардинал Бирнч Мендсевац величественно осенил площадь священным жерновом с шипами, и на трибуну вышел Дане с перевязанной головой. Газетчики зачислили парнишку в женихи Аньелы и сообщили, что он едва не погиб, пытаясь задержать растерзавшего невесту монстра.