Книга Удар скорпионов, страница 135 – Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов

— Тут слушок пополз, что Кондоле задумал загнать активистов стачки под землю и устроить второй обвал. Надо, чтобы об этом узнал весь город, но чтоб никто не доискался, откуда весть пошла. Тихонько и аккуратненько, как вы, бабы, умеете…

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Председатель идеологического отдела Народно-Революционной партии Богуслав Яншич не сомневался, что его кабинет прослушивается гэбистами. Официально органы не имели права разрабатывать персон такого уровня, но тяжкая жизнь агента влияния семьи Оназисов внесла в его душу мощную струю паранойи. Да ещё и помощник по безопасности, отставной полковник МГБ Деян Ранковац, нашептывал: от бывших сослуживцев можно ждать любой пакости, и никакие инструкции им не указ! Поэтому особо важные разговоры главный идеолог предпочитал проводить на свежем воздухе, в Парке павших героев, в глубине которого стояли здания партийных ведомств. Благо на дворе тёплая ранняя осень, и прогуляться среди бронзовых монументов погибших партизан и окружавших их старых клёнов в такую погоду — одно удовольствие.

Нынешняя беседа с Ранковацем и первым замом отдела Слободаром Ежваном ничего крамольного не содержала — подумаешь, расправа с политическим противником, делов-то! Но всё же обсуждать глубину могилы, в которой должен навеки упокоиться политический труп ненавистного руководителя профсоюзного отдела партии Горана Зленоваца, лучше без чужих ушей.

Остряки недаром прозвали здание, где сидел Зленовац, «Седьмой темницей». В настольной игре «Шесть темниц» фигуры, попавшие на шестёрку чёрных клеток, оставались на них до конца партии, никак не влияя на ход игры. Подобная же судьба ожидала и возглавивших профотдел — в его главном кабинете досиживали до пенсии чиновники, которые борьбу за власть проиграли, но в то же время наказывать их официально было не за что. Как того же Зленоваца, который всего лишь публично усомнился в миролюбии соседей Народного Союза, когда сам верховный вождь, товарищ Грдамич, торжественно это миролюбие подтвердил и отправил на слом четыре недостроенных линкора.

Возмутителя спокойствия немедленно повысили и перевели в «Седьмую темницу», отправив на заслуженный отдых прежнего «узника», которому как раз стукнуло семьдесят. Товарищу Горану предстояло до собственной пенсии составлять лозунги для демонстраций трудящихся и разбирать кляузы этих самых трудящихся на задержки зарплаты и плохое питание в заводских столовках. Работа мелкая и бессмысленная — никаких реальных полномочий отдел не имел, всё решалось в союзных и республиканских министерствах.

Зленовац тоже ничего серьёзного сделать не смог, но, в отличие от предшественников, постоянно обличал бездушных бюрократов, забывших о нуждах рабочего люда. Обличения с удовольствием печатали, причём не только оплоты реакции, вроде «Рассвета», но и просто жаждущие скандала листки. Реального эффекта почти никакого, зато популярность народного заступника росла, как на дрожжах.

Вождь Народного Союза Младо Грдамич уже дважды выражал недовольство, и недалёк тот день, когда спросит, привычно ероша волосы: а кто это выдвинул столь мудрую идею?

Дожидаться момента высочайшего недовольства Яншичу не хотелось. И тут, как по заказу, подоспели шахтёрские волнения! Хитроумный Ежван предложил решить проблему раз и навсегда — направить излишне усердного чиновника на Невриду разбираться со стачкой шахтёров. Ни им, ни администрации глава профсоюзного отдела приказывать не мог — лишь призывать жить дружно. Значит, его конец очевиден: сотни тысяч озверевших горняков и тесно повязанный с властями республики трест «Невридауголь» уподобятся двум жерновам, которые раздавят Зленоваца, словно хомячка, попавшего в мельницу вместе с мешком зерна!