Онлайн книга «Удар скорпионов»
|
— Погоди, но предсмертная записка-то имеется, и она совсем не про месть… Выходит, была ещё одна? Та, которую он сжёг… — Майор подошёл к окну и положил листок с проклятиями оккупантам на стекло. — Ага! Так и есть! Кое-где из-за текста виднелись бесцветные вдавленные линии, и уже к вечеру слова на сожжённом листке удалось восстановить. Там значилось: «Азикава, иду к тебе!» Теперь хотя бы ясно, почему держал у сердца билеты в кино. Сходил со своей Азикавой на вечерний сеанс, прежде чем выкинул, девица отдала концы, и решил сохранить как память. Интересно, откуда подруга вообще взялась? Имя, совершенно не характерное для невридских джалнутов, но достаточно распространённое на Уммахане. Однако живёт, то есть жила, скорее всего, в Светлоградово или неподалеку — с Уммахана к любимому не налетаешься. Представив себе объём оперативных сводок, который предстояло просмотреть, Сокол загрустил. Потом решил, что каждый должен выполнять свою работу, и набрал памятный ему номер одного из кабинетов отдела организованной преступности столичного управления внутренних дел. — Сводочки мы, конечно, посмотрим, но лично мне и так всё ясно… — судя по меланхоличной интонации капитана Друмо Ивчева, у него то ли старший на танцульках подрался, то ли средний двойку схлопотал, то ли у младшей живот прихватило. Или супруга пилит, что другие уже давно новое звание получили и притом не сидят на работе до ночи. — Шестнадцать дней назад брали очередной склад с наркотой и как раз уммаханку с таким именем завалили — некая Азикава Белмахтар. Могу фото трупа завезти. Голос в трубке заметно повеселел, майор горячо поблагодарил и подумал, что приятель даже рад подольше не возвращаться к шумному семейству. Мёртвая уммаханка всяк спокойней, чем трое живых оглоедов, жена и чрезвычайно зловредная тёща, а значит, слава Азикаве Белмахтар! Кстати, откуда он знает эту фамилию? Через секунду перед глазами Сокола словно всплыли две фотографии. Футболист команды «Невридауголь» ставит ногу на мяч и воздевает руки к небу после победного матча. Он же, совсем ещё молоденький, попирает ботинком голову мёртвого президента Ндумо, зажав в одной руке нож, а в другой отрезанное ухо. Игрока, в котором едва удравший с Невриды журналист Белич опознал одного из убийц последнего главы Джамхиры, звали Шекари Белмахтар. И он вряд ли приходился покойнице случайным однофамильцем. Матерных слов у замначальника антитеррористического отдела уже не хватало. — Вы работаете на режимном объекте генштаба! — цедил он сквозь зубы тоскливо изучавшему носки сапог прапорщику, командиру взвода охраны полигона. — Один из ваших подчинённых спал с иностранкой, но ни одна сука не соизволила известить особый отдел! — Сука бы, может, и известила! — вскинул голову взводный. — А мы доносить не приучены! Потому что… — Ваше чистоплюйство стоило жизни четверым офицерам! То есть уже пятерым! Последний умер в больнице, не приходя в сознание, — пресёк излияния майор. — Одиннадцать детей остались без отцов! Зато вы все чистенькие! Неотвратимая отправка прапора под трибунал утешала слабо. К счастью, появился переполненный энтузиазмом Ивчев и принёс фото Азикавы (перебралась на Невриду чуть раньше предполагаемого родственника, получила гражданство Союза, по паспорту 31 год, но выглядит моложе и вообще симпатичная, если так можно сказать о трупе). После чего рассказал чрезвычайно странные подробности её смерти. |