Книга Сказка о сердце города, страница 63 – Ирина Тень

Ева подошла к нему, положила руку на его плечо.

— Она с вами, — сказала она. — Она всегда была рядом. Город просто помог вам услышать её.

Старик кивнул, и его улыбка была благодарной.

Но среди пришедших был один человек, который выделялся из общей группы. Это был невысокий парень в чёрной куртке, с бледным лицом и беспокойными глазами. Он сидел в углу, на старом ящике, и его руки были сжаты в кулаки. Когда камень дошёл до него, он взял его, но вместо того чтобы закрыть глаза, он уставился на Еву с вызывающим прищуром. Его лицо было напряжённым, и в его взгляде читалась не просто настороженность, а враждебность.

— Это всё детские игры, — сказал он, и голос его был грубым, как скрежет металла по стеклу. — Вы обещаете людям чудеса, но ничего не даёте им, кроме слов. Вы говорите им, что город говорит, но где доказательства? Где реальная сила?

Ева почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она не узнала его лица, но что-то в его голосе насторожило её. Это был не просто скептик — это был человек, который пришёл с определённой целью. Она взглянула на Льва, и он тоже насторожился. Его рука легла на карман куртки, где лежала отмычка, и его глаза стали острыми, как у хищника.

— Ты можешь уйти, если не веришь, — сказала Ева спокойно, стараясь не показывать своего беспокойства. — Я никого не держу силой. Если ты не готов услышать, то это твой выбор. Ты свободен.

— Я не уйду, — ответил парень, и его голос стал жёстче. — Я хочу, чтобы ты объяснила мне, почему люди должны слушать какой-то камень? Почему они должны верить тебе, а не своему разуму? Ты просто манипулируешь их слабостями, используешь их боль, чтобы получить власть.

Лев шагнул вперёд, его челюсти сжались, но Ева остановила его жестом. Она встала, подошла к парню, и её взгляд встретился с его взглядом. В этот момент кулон на её шее нагрелся, и она почувствовала, как город наполняет её силой.

— Я ничего не заставляю, — сказала она, и голос её звучал спокойно, но в нём была сталь, которую она не чувствовала в себе раньше. — Я просто показываю путь. Если ты не готов его увидеть, это твой выбор. Но не мешай другим. Ты можешь уйти, и никто тебя не остановит. Но если ты останешься, тебе придётся открыться. Выбирай.

Парень усмехнулся, но в его усмешке было что-то вымученное, как будто он изображал уверенность, которой не чувствовал. Он встал, и его руки дрожали. Ева заметила, как он быстро взглянул на дверь, как будто ждал кого-то, кто должен был войти. Но дверь оставалась закрытой.

— Я уйду, — сказал он, и голос его был низким, почти шёпотом. — Но запомни моё слово: эта твоя «школа» не приведёт ни к чему хорошему. Город не должен говорить, он должен молчать. Ты не знаешь, что ты делаешь. Ты играешь с огнём.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так сильно, что задребезжали стёкла. В мастерской повисла неловкая тишина. Люди переглядывались, и Ева чувствовала, как их страх начинает расти. Женщина с ребёнком прижала малыша к себе, старик с тростью нахмурился, и его лицо стало тревожным.

Лев не двинулся с места, когда хлопнула дверь. Его глаза были прикованы к порогу, и на его лице застыло выражение, которое Ева научилась читать за последние дни — он что-то заметил. Он подошёл к двери, наклонился и поднял с пола маленький клочок бумаги, свёрнутый вчетверо. Ева не видела, когда Павел мог его обронить, но он лежал там, на полу, как будто его оставили специально.