Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 23 – Николетта Фэй

Я развязываю тесёмки дела. На первой странице имя «Тарен Лис» написано густыми свежими чернилами. Бумага под ними шершавая. Если повернуть лист к окну, проступают продавленные линии других букв.

Тайр перестаёт пить. Он смотрит на дело так, словно в нём лежит что-то опаснее лекарства. Я закрываю папку ладонью, оставляя мальчику возможность не видеть чужое имя.

— Тебя никто не заставит его принять, — обещаю я. — Но мне нужно понять, кто и зачем его написал.

Он кивает, хотя не выглядит успокоенным.

Кайрен подходит к столу, заметив, как я тру край записи сухой тканью.

— Что нашла?

Я поднимаю лист к свету. Верхний слой бумаги истончён ножом, новое имя вписано поверх стёртого.

У мальчика даже имя было чужим.

Тайр ставит кружку на пол и пятится от стола. Я закрываю дело, но мальчик уже увидел, как Кайрен держит лист с чужим именем.

— Я ничего не сделал, — выговаривает он быстро. — Меня так записали в приюте.

— Тебя никто не обвиняет, — я отодвигаю папку к Нельсу. — Мы ищем ошибку в бумагах.

— Там нет ошибки. — Тайр путается в собственных словах и сердито хмурится. — То есть есть. Но я не виноват.

Кайрен делает шаг к нему. Мальчик сразу обходит скамью и оказывается по другую сторону стола. Муж останавливается.

— Кто велел назвать тебя Тареном Лисом?

— Я не назывался.

— Тогда кто сообщил это имя приюту?

Тайр прячет руки в рукава. Кайрен говорит спокойно, однако для семилетнего ребёнка он всё равно остаётся огромным мужчиной с генеральским голосом и фамилией, которой мальчик боится.

Я кладу ладонь на дело.

— Допрос закончен. Бесса, покажите Тайру, где можно отдохнуть после осмотра.

Мальчик не ждёт второго приглашения. Он выскальзывает из-за стола и уходит со служанкой, держась ближе к стене. Кайрен провожает его взглядом.

— Он знает, кто я.

— В крепости даже Иви знает. Тебя вчера объявили человеком, который сожжёт нас на рассвете.

— Он боялся до приказа. На лестнице тоже. Я решил, что из-за формы, но остальные дети так не реагируют.

Я вспоминаю, как Тайр следил за мужем во время переписи и замолчал на вопросе о деревне. Страх был слишком точным: мальчик смотрел именно на Кайрена, а не на оружие, форму или Корна.

— Поэтому нужно, чтобы с ним поговорил человек, которого он не боится.

— Ты знакома с ним меньше четырёх дней.

— И ни разу не пыталась загнать в угол вопросами.

Кайрен стискивает губы, но отступает от стола. Он забирает копию исправленного маршрута и возвращается к донесениям, оставив дело мне.

Я проверяю страницы одну за другой. До пограничного приюта записей почти нет. В графе о родственниках стоит прочерк. Личные вещи: рубашка, штаны, куртка, деревянная фигурка птицы. Ни одного письма или знака, который помог бы установить происхождение.

— Где одежда, в которой он приехал? — спрашиваю Корна.

Комендант вызывает кладовщицу. Женщина долго роется в мешках, потому что вещи поступивших детей сложили по дням, но не подписали. После вчерашних распоряжений грязное и чистое больше не смешивают; старые узлы пока остались такими, какими были.

Мы находим мешок десятого дня по деревянной фигурке. Маленькая куртка выстирана, один рукав грубо залатан. На внутренней стороне ворота кто-то когда-то вышил тёмной ниткой букву «Т», остальное распорото.