Книга Тёмная Жажда, страница 44 – Юлия Нежная

— О чём это вы тут шепчетесь? — его голос сочился металлом, в нём сквозила едва сдерживаемая злость.

И в этот момент я точно поняла: он ревновал. Так сильно, что это почти пахло. И мне это нравилось. Нравилось, что он стоит здесь, готовый сорваться, и не может ничего сделать. Кажется, игры с огнём начинали меня забавлять.

Я медленно, с нарочитой небрежностью, проигнорировала Джея, повернувшись к Луциану. Позволила себе улыбнуться — той улыбкой, которая обещала слишком много. То, что сейчас желал и не мог получить Джейсон.

— Хорошо. Я приду. Но разве «Энчант» работает ночью?

— После двенадцати в «Энчанте» всё только начинается, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая, дразнящая усмешка, которая скользнула по моей коже, как холодное прикосновение. — Подходящий час для таких плохих девочек, как ты.

«Иногда самый страшный враг — это твой собственный страх. И самый верный союзник — тот, кто помогает в него заглянуть».

«Энчант» после полуночи превращался в иное место. Свечи мерцали не жёлтым, а призрачно-синим пламенем, тени на стенах шевелились, будто живые, а воздух становился густым, почти осязаемым — как сироп, как предчувствие.

Ингрид, бесшумно скользнувшая между столиками, проводила меня в заднюю комнату. Она не сказала ни слова — лишь короткий взгляд на Луциана, едва заметный кивок, и она растворилась в темноте, оставив нас наедине с этой странной тишиной.

Комната была почти пустой. Старый деревянный пол скрипел под ногами, в воздухе витал запах пыли и сухих трав. Только стол и два кресла напротив друг друга. Единственный источник света — луна, холодная и равнодушная, заливала комнату через высокое узкое окно. Её свет ложился на стол, на спинки кресел, на странное устройство перед Луцианом.

Оно напоминало песочные часы, но внутри вместо песка падала вода. Каждая капля с глухим, тяжёлым звуком разбивалась о поверхность — слишком громко, слишком настойчиво в этой тишине.

Луциан никак не отреагировал на мой приход. Он сидел в кресле, лицо скрыто полутьмой, и даже не взглянул на меня, когда я вошла. Я прошла и села напротив. Он как загипнотизированный безмолвно продолжал смотреть на воду.

Кап.

Время тянулось. Тишину нарушали только удары воды.

Кап.

Я сжала зубы.

Кап.

Звук воды действовал на нервы. Я попыталась отвлечься, разглядывая комнату. Взгляд скользнул по стенам — и замер.

На стене, за спиной Луциана, висело изображение ворона с расправленными крыльями, выполненное серебряной нитью на чёрном бархате. Его глаза мерцали в свете свечей, как живые.

Я смотрела на него, и вода всё капала.

Кап. Кап. Кап.

— Луциан, — сказала я. — Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть на воду и слушать этот отвратительный звук.

Луциан не шевельнулся. Его лицо оставалось в тени, и я могла только догадываться, какое выражение на нём сейчас.

— Дело не в воде, — произнёс он наконец. Голос был ровным, спокойным, почти скучающим. — Чтобы научиться себя контролировать, надо постичь три самых глубоких эмоции. Страх. Гнев. Желание. Мы начнём со страха.

Он поднял на меня взгляд — и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Будто он наконец вынырнул из неведомого мира и теперь видел меня насквозь.

Он протянул мне склянку. Внутри плескалась чёрная, тягучая жидкость, похожая на мазут. Она выглядела мерзко и отвратительно, и от неё пахло чем-то старым, гнилым, забытым.