Книга Тёмная Жажда, страница 39 – Юлия Нежная

— И последнее, — Матильда достала из сейфа маленькое зеркало в серебряной оправе. — Чтобы отражать лунный свет. Не разбей. Оно антикварное. Если что — цена вопроса равна году твоего обучения.

Я сглотнула.

— На это всё? — сказала она, уже отворачиваясь к следующему ученику.

— Спасибо, — ответила я.

— Не благодари, — бросила Матильда.

Мы с Элис отошли от стойки.

— Жёсткая женщина, — прошептала я.

— Говорят, раньше она работала в секретариате Совета, — шепнула Элис мне на ухо.

До ритуала оставалось ещё несколько часов, и мы разошлись по домам. Я вернулась в резиденцию, чувствуя, как напряжение дня медленно отпускает, оставляя после себя только тяжесть в плечах и пустоту в голове.

Я спустилась на кухню, когда солнце уже клонилось к закату. Открыла бутылку с минеральной водой, налила в стакан, но не выпила — просто смотрела, как пузырьки воздуха поднимаются к поверхности, лопаются, исчезают. Поставила стакан на стол и подошла к окну.

Небо над резиденцией пылало багрянцем. Тяжёлые облака, подсвеченные снизу уходящим солнцем, напоминали кровоподтёки — тёмные, яркие, они медленно расползались по горизонту. Где-то вдалеке деревья казались чёрными, и их ветви тянулись к небу, как руки, моляющие о пощаде.

Я стояла и смотрела, как день умирает.

За спиной раздались шаги. Я не обернулась — знала, кто это.

— Тяжёлый день? — голос Эрика был мягким, без давления.

Он остановился у стола, взял мою кружку, сделал глоток. Поставил обратно. Я молчала. Смотрела, как багровые краски медленно уступают место сумеркам.

Потом слова вырвались сами:

— Я не понимаю себя, Эрик. Почему тот, кто унижает меня, причиняет боль, смотрит как на пустое место… — я запнулась, подбирая слово, но так и не решилась его произнести, — …почему я всё равно… — голос сорвался, и я замолчала.

Эрик не перебивал. Просто ждал.

— Что со мной не так? — выдохнула я.

— С тобой всё так, — сказал он тихо. — Ты просто пытаешься мыслить как человек. Но ты — оборотень. Твой зверь не знает слов «унижение» и «боль». Он чувствует силу. И он хочет сильного.

— Жестокость — это нормально? — мой голос дрогнул.

— В нашем мире — да, — сказал он спокойно, без оправдания. — Мы — хищники. То, что ты чувствуешь к нему, несмотря ни на что, — это природа. Твоё тело и его тело говорят на языке, который сильнее обидных слов. Не вини себя за желание, которого ты не выбирала. Просто прими его. Зверь не отступит.

Я смотрела на закат и чувствовала, как внутри отпускает. С самого знакомства Эрик вызывал у меня симпатию — он никогда не говорил со мной как с ребёнком, не пытался утешить ложью. Он говорил как есть, по-взрослому, и сейчас его слова успокаивали сильнее, чем любые объятия.

— Я не сломана?

— Ты та, кем должна быть, — улыбнулся он. — Просто учишься это принимать.

Где-то в доме хлопнула дверь.

— На выходных приедут близнецы, — сказал он, уже направляясь к выходу. — Твоя тётя хотела сделать сюрприз, поэтому не говорила, но я подумал, тебе стоит знать. Может, это тебя взбодрит.

Он немного помолчал у двери.

— Я вижу, как ты меняешься, Джули. Ты расцветаешь.

Он вышел. Я снова посмотрела в окно.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив лишь тонкую багровую полосу на границе неба и земли. Небо темнело, зажигались звёзды. Где-то там поднималась полная луна — холодная, круглая, безжалостная.