Книга Тёмная Жажда, страница 19 – Юлия Нежная

«Энчант» прятался в тени старого дуба. Фасад из тёмного дерева, витражные окна с узорами из лунных фаз, занавески, колышущиеся без ветра. Дверь — массивная, с затейливой резьбой.

Я сделала несколько шагов по мокрой брусчатке. И замерла.

Не звук. Не движение. Просто взгляд. Чужой. На затылке.

Я подняла голову.

Ветви старого дуба нависали над крышей «Энчанта». Сквозь листву я увидела силуэт. Он стоял на самом краю. Смотрел куда-то вдаль. Утреннее солнце пробивалось сквозь плотную дымку. Свет слепил, мешал разглядеть лицо. Только фигуру. Высокую. Неподвижную.

И за спиной — тень. Огромная. Похожая на сложенные крылья.

Сердце пропустило удар.

Я вглядывалась, силясь понять, что вижу. Туман клубился вокруг его ног, поднимался выше, окутывал фигуру. Она казалась призрачной. Ненастоящей.

Порыв ветра качнул ветви. Тяжёлые листья колыхнулись — и силуэт исчез. Будто его и не было. Только пустая крыша, шелест листвы и утреннее солнце, пробивающееся сквозь туман.

Я моргнула.

Наваждение?

Или просто игра света и тени?

Я покачала головой, отгоняя странное видение, и толкнула дверь «Энчанта».

Колокольчик звякнул тихо, как предупреждение.

Внутри пахло травами, старыми страницами и чем-то ещё — сладковато-гнилым, как отцветшие лилии. Свечи мерцали на стеклянных банках с сушёными растениями. Тома в кожаных переплётах теснились на полках, корешки тускло поблёскивали золотым тиснением. Тишина. Ни души. Казалось, сам воздух здесь был густым, пропитанным вековой пылью и забытыми тайнами.

Я подошла к прилавку. За стеклом лежали десерты, каких я не видела раньше — печенья с символами, пирожные с янтарной начинкой, круассаны с золотистой корочкой. Взгляд прилип к печеньям: на одних — луны в разных фазах, на других — звёзды, перечёркнутые линиями. От них пахло полынью и мёдом — и чем-то ещё, от чего слегка кружилась голова.

— Отличный выбор, — раздался голос. Певучий, чуть хрипловатый.

Я подняла глаза.

Женщина за прилавком казалась частью этого места. Волосы переливались огнём — красные, золотые, рыжие пряди сплетались в тяжёлый водопад. На шее — несколько нитей бус: бирюза, янтарь, аметист. Кольца с крупными камнями облепили пальцы. Она смотрела на меня глазами, в которых мерцали золотистые искры — не отражённый свет, а собственный, внутренний огонь.

— Никогда не пробовала таких сладостей, — ответила я.

— Оооо, это особые угощения, — нараспев произнесла она. — Говорят, что, отведав их, некоторые видят будущее. Другие постигают скрытую истину. А третьих мучают бесконечные кошмары, от которых нельзя проснуться.

Она замолчала и медленно перевела взгляд на мою грудь — туда, где под тканью формы угадывался амулет. Задержалась на секунду дольше, чем нужно.

Я не услышала шагов. Не почувствовала дыхания. Только голос — слишком близкий, слишком спокойный — раздался прямо над ухом:

— Вот именно поэтому я и не советую их брать. Возьми лучше тыквенный пирог. Он здесь единственное, что не оставляет послевкусия.

Я резко обернулась.

«Правда — это не всегда то, что ты хочешь услышать. Но всегда то, что нужно»

Он стоял в двух шагах и не отводил взгляда. Казалось, всё замерло, давая ему как следует изучить меня. Он не говорил ни слова. Только смотрел.

Серебряные волосы струились в свете свечей, отливая тусклым металлом. Высокий, широкоплечий, с хищной грацией пантеры — но в отличие от Джейсона, в нём не было той давящей, злой силы. Спокойствие. Уверенность. И холодный, изучающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки.