Книга А я люблю хвосты, страница 2 – Ника Летта

Последними словами старика перед взрывом родной планеты были: «Богиня, прости…»

Земля, наши дни…

Анастасия Параходько

«Нет… ну это нормально? Ну скажите мне кто, кто в своём уме, согласится, в свой День Рождение, заменять свою сменщицу? Не знаете? А я знаю… Я!», бурча про себя, спокойно пеленаю новорожденного.

— Да сладенький? Тётя Ана сошла с ума! — сюсюкаю, с этим очаровашкой — Ты чего хмуришься? Не согласен? Спасибо, мой хороший! Держи. Кушай.

Подставляю бутылочку, заворожено смотрю как этот, малюсенький ротик, усердно пытается схватить соску, наконец труды вознаграждены и он ест.

Люблю детей, особенно таких маленьких и каждый раз, на глаза наворачиваются слёзы, когда приходиться делать уколы этим крохам и брать забор крови, из этих крохотных пальчиков. В первый раз, тётя Таня, увидев, что мои глаза на мокром месте, шикнула: «Ты медик в конце концов, что за сопли!». А на все мои оправдания, ответила: «Ничего, отработаешь с моё — очерствеешь!».

Всё может быть, проходя практику, в травматологии, вид крови не пугал, спокойно ставила капельницы, делала перевязки, а тут…

По идее, я вообще не должна была, здесь работать. Но, подруга моей матери подсобила, когда узнала, что я на мели.

* * *

Родилась я в семье врачей. Отец патологоанатом, мама хирург.

Родители хотели, чтобы я пошла по стопам отца. И как не глупо, для сорокалетнего мужика потащить тринадцатилетнего ребёнка на работу, заранее прививать любовь к профессии, он всё-же взял. И что? Час меня рвало не переставая, я еле добежала до выхода из морга, месяц мучили кошмары, пол года спала со светильником. Да и по прошествии одинадцати лет, во времена сильной физической усталости и нервного перенапряжения, мучают.

Осознав, что я не унаследовала его фанатичной любви, к разгадке причины смерти, папа оставил меня в покое, за меня взялась мама.

Мои родители считали, чтобы чего нибудь добится и стать самым лучшим в своём деле, нужно — всегда начинать с низов.

То есть, мне диплом покупать никто не собирался: «Отучишься на медсестру, год поработаешь, потом пойдёшь учится дальше», говорили мне.

Их планы планами, а я всё-таки подросток: «Только закончила школу! А вы мою жизнь рассписали! Когда я жить буду?». Мне хотелось дискотек, мальчиков, как у всех девчонок моего возраста, а тут: «Облом!».

Не скажу, что была проблемным ребёнком. Вовсе нет, родители воспитали меня правильно, с чувством ответственности. И тут я уступила. Поступила, в нашем городе, на стипендию. Мне выделили комнату в общежитии. Как комнату, кровать под окном, в которой поселили ещё трёх девушек. «Ммм… советская романтика… Комната на четырех, а кому не повезло и того больше».

Все они были из одного села. Очень удивились, узнав что я «городська», так они меня называли.

— А шо ти робиш осьтут? — спросила меня Галя, она всегда была прямолинийной. Сама розовощёкая с пышными формами, бойкая. Про таких говорят «кровь с молоком».

— Как казав мой дядька: «На волю захотелось»? — захохотала Машка, наша заводила.

У неё дядя сидел, за непредумышленное убийство. Во время драки, толкнул оппонента, тот упал, ударившись виском о барную стойку и скончался. А из-за того, что дядя, был зачинщиком, ему дали срок.

— Угадала. — улыбнулась я.