Книга Не мой выбор. Плен твоих глаз, страница 12 – Ника Летта

Если я успею договориться с нашим депутатом о продолжении финансирования, у главврача не останется причин давить на семью Веры.

Теоретически.

Практически — я уже давно поняла: когда у людей есть власть, они всегда находят причину сделать гадость. Но попытаться всё равно стоило.

В больницу я приехала на мопеде, оставила его на стоянке и почти сразу у стойки ресепшена столкнулась с тем самым мужчиной. С тем, который вчера придержал меня в коридоре и вместо обычного “смотрите, куда прёте” сказал: “Это моя вина”.

Он что, ночует здесь?

Мужчина заметил меня и слегка поклонился. Я машинально улыбнулась, вежливо, рабоче. Тем самым выражением лица, которое у медсестёр включается автоматически даже после ночи без сна и желания закопать половину человечества под клумбой.

Он немного замялся, но всё же двинулся ко мне.

Наверное, кто-то из близких лежит в нашем отделении.

— Простите.

— Да, я вас слушаю.

— Я ещё раз хотел попросить прощения. Вчера я не представился. Моё имя… Сет.

Мне показалось, или он действительно запнулся перед именем?

Странное имя.

Хотя, с другой стороны, кто я такая, чтобы придираться? У меня подруга кота Степанидом назвала, и все живы. Ну… были живы. Не туда мысль свернула.

— Очень приятно, — сказала я, хотя приятно мне сейчас было примерно ничего.

— Я хотел бы узнать, когда начинается рабочий график у вашего начальства.

При упоминании дражайшего Андрея Ивановича улыбка начала сползать с моего лица. Я усилием воли вернула на место свой “солнечный оскал” — специальную медицинскую разновидность выражения лица “я вас не ненавижу, мне просто некогда”.

— Андрей Иванович принимает с девяти. Можете подождать в зале ожидания.

Я указала рукой направление.

— Теперь прошу меня извинить, я тороплюсь.

— Конечно.

Он отошёл.

А у меня где-то внутри шевельнулась интуиция. Тихо так. Усиками. Не тревога даже. Скорее лёгкое: “Маш, а это ещё что за красивый высокий подозрительный объект?”

Я тут же отмахнулась.

Мир не настолько маленький, чтобы подозревать каждого встречного. Хотя после последнего года я уже не была в этом уверена.

День выдался суетливым.

Половину смены я отработала на автомате: уколы, назначения, пациенты, родственники, бумажки, бесконечное “а можно вас на минутку?”, которое в больнице всегда означает минимум двадцать минут и один нервный тик.

Зато главное удалось. Я дозвонилась до секретаря нашего мэра.

Та меня помнила.

Что неудивительно. С людьми вроде меня обычно два варианта: либо их забываешь немедленно ради собственной психики, либо запоминаешь навсегда и при их появлении начинаешь искать пути эвакуации.

Секретарь выбрала второе.

После короткой, но содержательной беседы встречу мне всё-таки назначили. Не из доброты, конечно. Просто она уже знала: если я вцепилась, то буду добиваться своего не мытьём, так катаньем, а если не поможет — занесу каток лично.

План был простой. Сначала — депутат. Если встреча окажется плодотворной, я вернусь к Андрею Ивановичу и аккуратно напомню, что знаю о его не самой девственной финансовой подноготной.

Нет, я не была святой. И не собиралась изображать.

Когда жизнь ставит тебя на край, очень быстро выясняется, что мораль — вещь красивая, но плохо заменяет деньги, связи и право подписи.

О его тёмных финансовых операциях я знала не из воздуха. Полтора года отношений с младшим бухгалтером не прошли даром. Мужчина был так себе, зато болтливый. Особенно после третьей рюмки и обиды на начальство.