Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 50 – Таня Акентьева, Таня Ром

Лицо Эштона дрогнуло. На мгновение маска обаяния спала, и я увидела то, что скрывалось под ней, — холодную, расчётливую жестокость. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он молчал несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Что ж, — произнёс он тихо. — Я надеялся на добровольное сотрудничество. Но, видимо, придётся применить другие методы.

Договорив, Эштон вышел и вернулся спустя ещё несколько часов.

Он был пьян.

Эштон вошёл, пошатываясь, и прислонился к дверному косяку. Его волосы растрепались, камзол был расстёгнут, рубашка выбилась из-за пояса. В руке он держал наполовину пустую бутылку из тёмного стекла. Глаза блестели лихорадочным, нездоровым блеском.

— Знаете, Элис, — начал он заплетающимся языком, — я много думал о нашем разговоре. О том, что вы сказали. И знаете, что я понял?

Мужчина оттолкнулся от косяка и нетвёрдым шагом направился ко мне.

— Вы не уважаете меня, потому что я был вежлив. Потому что я просил, а не брал. Мой кузен — он берёт. Он не спрашивает. Он ставит на колени, наказывает и подчиняет. И вам это нравится. Вам, женщинам, нравится сила. Грубая, первобытная сила.

Мужчина остановился передо мной, глядя сверху вниз.

Я вжалась спиной в холодную стену.

Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от предчувствия опасности.

— Я могу быть таким же, — сказал он, наклоняясь. — Даже лучше. Я покажу вам, что такое настоящая власть.

Ублюдок схватил меня за волосы и рванул вверх, заставляя подняться на ноги. Я вскрикнула от боли, но Эштон не обратил на это внимания. Его лицо было совсем близко.

Я видела красные прожилки в его глазах и чувствовала кислый запах вина изо рта.

— Вы думаете, Дариус особенный? — прошипел он. — Думаете, его Тьма делает его мужчиной? Я покажу вам, что такое настоящий мужчина. Без всякой магии…

Эштон толкнул меня на скамью. Я ударилась спиной о деревянную спинку, но не успела опомниться, как он уже навис надо мной, прижимая своим телом. Его руки шарили по моему платью, рвали ткань, пытаясь добраться до тела.

Вскоре я почувствовала его пальцы на своей коже и меня захлестнула волна отвращения. Эштон мял мою грудь через разорванный корсаж, его губы скользили по моей шее, оставляя на ней влажные следы…

— Тише, тише, — бормотал он, пытаясь поцеловать меня в губы. Я отвернулась, и его рот впился в мою щёку, в скулу, в шею. — Будет лучше, если ты не будешь сопротивляться. Я не хочу делать тебе больно. Но если придётся, сделаю.

Его рука скользнула под подол моего платья, сжимая бедро, поднимаясь выше. Я брыкалась, пытаясь сбросить его, но он был тяжелее и сильнее. Пальцы Эштона коснулись внутренней стороны моего бедра, и я закричала от отвращения. Это было неправильно. Грязно. Мерзко. Его прикосновения жгли, как кислота, и каждая секунда длилась вечность.

И вдруг я почувствовала это.

Тьма внутри меня.

Та самая, крошечная искра, которую я училась чувствовать на уроках Дариуса. Она была слабой, едва заметной, но сейчас, в момент крайней опасности, она вспыхнула. Я ощутила её как горячую волну, расходящуюся от кольца по всему телу. Она не была злой или агрессивной, она была защитной.

Она хотела помочь.

Я перестала сопротивляться. Обмякла, притворяясь, что сдаюсь. Эштон, почувствовав это, ослабил хватку и приподнялся, заглядывая мне в лицо с пьяной, торжествующей улыбкой. Его рука всё ещё лежала на моём бедре, поглаживая кожу.