Книга Ловушка для полоза, страница 80 – Дина Сдобберг

— Отец... - непроизвольно посмотрел в окно Касиан.

— Вот вырос ты у Ядвиги на руках, а простых вещей о ведьмах не знаешь. - Вздохнул Грегориан.

— Кар, ворон! - не сдержал улыбки Касиан.

— Вот именно! - поднял палец Грегориан. - Если жив фамильяр, значит и ведьма жива.

— А что случилось дальше? Ты выяснил, что это было? - напомнил о рассказе Касиан.

Всю жизнь он и слышать не хотел о матери и своём рождении, а теперь жадно ловил каждое слово, боясь упустить любую мелочь. Вот только в груди болезненно ныло, а собственная память заслоняла взор яркими картинами ссорами с его Ягнией, слова, жестокие и несправедливые, сказанные им ей от обиды на весь ведьмин род.

— А дальше... Дальше я забрал ящик с какими-то мелочами, что собрал во время охоты на некроманта, и вернулся в храм. Здесь меня ждали магистры. Ведь некромант, хоть и затаился, но был на свободе. И вопрос с ним нужно было решать. Вот только стоило мне переступить порог, как ко мне подошёл Дан в окружении рыцарей ордена и воткнул мне в волосы сонный амулет, - лицо Грегориана застыло в болезненной гримасе.

— Зачем? - тихо спросил Касиан.

— Тревога в душе переродилась в страх. Я слышал эхо криков, и с ужасом узнавал в них голос Ядвиги. И не мог вырваться из сонного забытья. А потом, потом я увидел ту самую ведьму, у которой я был в детстве. Она улыбалась мне, измученно и устало, но светло. Она называла меня Велеславом, и просила что-то вспомнить. - Не слышал сына Грегориан. - И я вспомнил. Вспомнил, что в детстве испытывал те же ощущения, но мог с ними справиться. Я так долго провел под действием сонного амулета и одурманивающих трав, что мог преодолевать их влияние. И я вспомнил, как я это делал. Сознание вернулось, но явь превратилась в кошмар. Когда я пришёл в себя, то понял, что я не просто прикован к стене. Обруч, удерживающий мою голову, царапал кожу иглами. И при любом сопротивлении, они удлинялись, причиняя невероятную боль.

— Зачем? - удивился Касиан, узнавший так называемые "оковы богов".

— Дан заметил, что я пришёл в себя. Но такого глумливого и злобного выражения на его лице я никогда в жизни не видел. Он обратил внимание Ядвиги на меня. Но нёс просто дикую чушь, что якобы я написал на неё донос о привороте и просил разобраться. И вот он, Дан, выясняет. Издеваясь, он посетовал, что я не могу присоединиться к беседе, потому что узы "обет молчания" не позволяли мне даже мычать. - Делился с сыном самым страшным своим воспоминанием Грегориан. - Я видел Ядвигу. Вырванные ногти, порванные уши, даже в тот момент, она была прикована к стулу, а её ноги стояли на раскалённых углях. Что она помнила, я не знаю. Дурманящего дыма было так много, что стен пыточной было почти не видно. Дан что-то говорил, но я не слушал, даже боль ожогов, что проявилась вместе с вернувшимся сознанием меня не беспокоила. Мой взгляд был прикован к большому животу жены. Казавшимся тем больше, что сама она была истощена. Кости буквально торчали. Дан смеясь рассказал, что мы здесь "веселимся" по его словам уже больше пяти месяцев. И он-то даже не думал, что получит не просто пропуск к источнику Вия через его дочь, а в его руки упадёт возможность выпить вековые силы родового дерева Загорских и присвоить источник. Ему просто нужно было совершить ритуал, где жертвой будет наше с Ядвигой дитя. Вот только дитя должно быть абсолютно чисто и безвинно. Не вкусившее жизни, не сделавшее ни единого вздоха. Дан с гордостью заявил, что даже не тронул мою жену, хотя первоначально собирался сделать именно это, чтобы подобно полозам забрать её силы. Тот, кто носил имя магистра Дана, был оборотнем. Он мог принимать любой облик. И он стремился к могуществу и бессмертию. Именно для этого он проводил все эти жуткие ритуалы, стремясь переродиться и стать вровень если не с богами, то с демонами. А знак ордена, артефакт, что носит каждый в ордене, надёжно скрывал его, пряча словно под щитом его силы. Некромантом, на которого охотился орден, был Дан. Он был настолько доверенным лицом, что ни один из магистров даже ни разу не удосужился проверить, что происходит в закрытой от большинства членов ордена части подземелья. Тем самым развязав оборотню руки и позволив почти добиться своего прямо под ногами всего ордена, в главном храме этих земель. Он перетащил Ягниду на дыбу. Я рвался, не взирая на боль от игл, почти пробивающих мне череп. А Дан видя это, только смеялся как безумный. Очередной проворот барабана дыбы вырвал из Ягниды вопль боли, и обрывки её рубашки мгновенно намокли от крови. Эта мразь добилась своего, моя жена родила недоношенного ребёнка. Шесть, может семь, месяцев. Вид, окровавленного комочка в лапах нечисти и крик жены, стали тем, что пробудило во мне самом что-то, о чём я никогда не знал. Я вырвался из оков, дане не заметив, что одна из игл содрала у меня кожу и, как оказалось позднее, застряла в кости черепа. Пока оборотень-некромант читал какое-то заклятье, я разорвал путы Яги, что удерживали её на дыбе и успел вырвать тебя из лап чудовища. Отдав тебя матери, я набросился на Дана. Я проломил ему голову, и буквально разорвал горло. Я убивал его десятки раз, не веря, что он мёртв.