Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 87 – Марина Андреева

— Я не занимаюсь магией, господа. Я занимаюсь искусством. Ремеслом. Семейным наследием рода Светлоруких.

Гордей усмехнулся. Звук был похож на скрип ржавой двери.

— Очень удобная позиция. Объясните тогда, — он потянулся и с торжествующим видом вытащил из папки знакомый предмет, — это.

На ладони у него лежали те самые носки. Для моряка с ревматизмом. Шерсть была потрёпанной, но узор, мои первые робкие попытки вплести тепло, был узнаваем.

В зале на мгновение повисла тишина. Все взгляды упёрлись в эти неказистые носки. Я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Гордей медленно положил их на стол.

— Объясните, почему эти... изделия сохраняют тепло неестественным образом. Свидетель утверждает, что ноги греет даже в сырую погоду. Это классическая бытовая магия, требующая лицензии.

Я сделала шаг вперёд. Пальцы сами сжались, вспоминая ощущение той шерсти под подушечками.

— Можно подойти?

Гордей кивнул с преувеличенной снисходительностью. Я подошла к столу, взяла один носок. Шерсть была грубой, но подушечки пальцев сразу нащупали знакомую структуру — особую вязку, петлю к петле, создававшую воздушные карманы. Пахло морем, дёгтем и чем-то домашним, печным.

— Видите качество шерсти? Особую, плотную вязку? Это не магия. Это знание свойств материала и мастерство исполнения. Шерсть горной козы полая внутри, она держит тепло сама по себе. А вязка помогает.

Пожилая маг-теоретик слева от Гордея кашлянула. Её голос был сухим, как шелест пергамента.

— Но они, по свидетельским показаниям, «пахнут спокойствием». Это уже воздействие на психику. Аффективное заклинание низкого уровня.

Я повернулась к ней. Внутри всё сжалось в тугой узел.

— Я вымачивала пряжу в отваре успокаивающих трав. Лаванда, мята, мелисса. Это фитотерапия. Знахарство. Разве гильдия регулирует травяные отвары?

Костлявый юрист справа щёлкнул пером. Он смотрел на меня не глазами, а словно сканировал статьями.

— А как вы объясните, что другие мастера, связав носки по точно такому же описанию, такого эффекта не добились? Травы те же, шерсть той же породы. Результат — нулевой.

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Я почувствовала, как Эрвин за своим столом замер. Это была ловушка. Признание в уникальном даре равносильно признанию в магии. Я задержала дыхание на секунду. Запах пыли, воска и собственного страха ударил в нос.

— Искусство... — начала я медленно, подбирая слова, — нельзя свести к рецепту. Рука мастера, внимание к деталям, правильное... настроение во время работы. Разве гильдия наказывает за высочайшее мастерство? За то, что у одного пекаря хлеб всегда душистее, а у другого кузнеца сталь крепче?

В зале стало ещё тише. Гордей хотел что-то сказать, но его перебил голос со скамей.

— Она права.

Все повернулись. Гориус не встал. Он сидел, развалившись, но его низкий, хриплый голос начисто срезал тишину.

— Я камни чувствую. Один мастер резец поведёт — шедевр. Другой тем же резцом — хлам. Это не магия. Это рука. И голова.

Гордей покраснел.

— Мастер Гориус, ваше мнение не запрашивалось...

— А я и не спрашиваю, — отрезал Гориус. — Констатирую. Носки — не моя специализация. Но если б она мне такие сделала, я б не жаловался.

Он откинулся на спинку, закрыв глаза, будто удалился от дискуссии. Его вмешательство было как удар тараном — грубым, неожиданным и сокрушительно эффективным. Лицо Гордея исказилось. Он резко повернулся ко мне.