Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 150 – Марина Андреева

Тёплый, мягкий, медовый свет залил комнату. Он не резал глаза. Он обнимал. Даже пыль в воздухе закружилась в этом свете золотистыми мушками.

Эрвин замер. Отложил перо. Поднял голову. Его глаза за очками щурились, привыкая.

— Интенсивность недостаточна, — произнёс он, но без прежней уверенности.

— Дайте глазам привыкнуть, — предложила я. — Через пятнадцать минут оцените.

Он не ответил. Но и не потребовал поменять обратно.

Когда настал черёд суккулента, я застыла в дверях кабинета с горшком в руках. Он смотрел на растение, как на инопланетный артефакт неизвестного назначения.

— Куда? — спросил он.

— На подоконник. В гостиной. Туда, где след, — сказала я как можно более нейтрально.

Он молча встал, прошёл в гостиную. Смотрел, как я ставлю горшок, стираю пыль с подоконника. Суккулент был небольшой, с толстыми листьями цвета морской волны. Он выглядел невозмутимым и вечным.

— Его нужно поливать, — повторил Эрвин своё главное опасение.

— Раз в две недели, — так же повторила я. — Я оставлю памятку. На видном месте.

Он ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на растение. Его лицо было странным — недовольным, но и заинтересованным. Как будто он решал сложнейшую задачу: как вписать этот зелёный, живой объект в свою безупречную математическую вселенную.

К вечеру всё было готово. Полка висела. На ней, ещё немного неуверенно, стояли его «непрофессиональные» книги. Кресло ждало у окна. Две лампы излучали тёплый свет. Растение молчало на своём посту.

Я собирала инструменты. Он вышел из кабинета. Обошёл комнату. Проверял полку на прочность. Проводил рукой по спинке кресла. Щурился на свет. Его взгляд последним упал на растение.

— Всё готово, — сказала я. — Инструкция по уходу — на кухне, на холодильнике.

Он кивнул. Не «спасибо». Не «хорошо». Просто кивнул.

— Завтра представлю итоговый отчёт и счёт, — добавила я, уже зная, что он этого ждёт.

— Хорошо, — наконец произнёс он. И сел. Не в новое кресло. На свой старый диван. Просто сидел. Смотрел на комнату, которая была всё той же, и уже совсем другой. И, кажется, пытался понять, что же именно изменилось. И нравится ли ему это.

Я ушла, оставив его наедине с этой загадкой. С его собственным, новым, чуть более мягким пространством.

На следующий день я пришла за своим отчётом. Он открыл дверь, выглядел как обычно — собранный, подтянутый. Но в глазах читалась лёгкая тень. Не усталости. Скорее, озадаченности.

Я протянула ему папку с распиской об окончании работ и подробной сметой. Он взял, пробежал глазами, кивнул.

— Всё в порядке. Средства будут переведены в течение трёх дней.

Он повернулся, чтобы пройти в кабинет за печатью, и вдруг остановился. Стоял спиной ко мне, глядя в гостиную, на тот самый подоконник. Его плечи были неестественно напряжены.

— Прежнее растение погибло, — сказал он тихо, не оборачиваясь. Слова повисли в воздухе, неожиданные и ранящие. — Я забыл полить его. Был в отъезде, в командировке. Месяц. Вернулся — оно было сухим, как пергамент. После этого я решил, что лучше не заводить ничего, что может погибнуть от моей забывчивости. Или… от того, что я ставлю работу выше.

Это было первое по-настоящему личное признание. Не о работе. О потере. О вине. О страхе перед ответственностью за что-то хрупкое.

Я подошла ближе, но не прикасалась к нему.