Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 132 – Марина Андреева

Гордей замолчал, переводя дыхание. Его лицо покраснело от праведного гнева. Он обвёл зал взглядом.

— На основании вышеизложенного, комиссия полагает, что деятельность гражданки Светлоручки не только не заслуживает легализации, но должна быть прекращена в принципе. Она представляет угрозу. Угрозу порядку, безопасности и самой идее регламентированной магии. Я вношу предложение: отказать в выдаче постоянной лицензии, аннулировать экспериментальную, наложить запрет на любую профессиональную деятельность, связанную с магией, и выслать из Лунной Гавани как нежелательный элемент.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Даже те, кто был настроен нейтрально, смотрели на меня теперь с откровенным опасением. Предложение Гордея было не наказанием. Это был приговор. Концо всему.

Я стояла, чувствуя, как холод расползается от кончиков пальцев по всему телу. Я знала, что он выступит против. Но не ожидала такого тотального уничтожения. Он не оставлял лазеек. Никаких.

Гордей торжествующе посмотрел на меня, потом на Верховного Мага, ожидая реакции. Тот не двигался, его лицо оставалось непроницаемым.

И тут, нарушая протокол, с места поднялся Гориус. Его движение было грузным, шумным. Все головы повернулись к нему.

— Можно слово? — его голос, грубый и неотёсанный, резанул по вылощенной тишине.

Гордей нахмурился.

— Мастер Гориус, вы не являетесь членом…

— Свидетель, — отрезал Гориус. — Клиент. По вашему же первому «экзамену». Дайте сказать.

Верховный Маг медленно кивнул. Один раз. Гордей, скрипя зубами, отступил.

Гориус вышел в проход, повернулся ко мне, потом к столу.

— Я камнерез. Работаю с материалом, который не обманешь. Либо он держит удар, либо нет. Либо резцом идёт, либо крошится. Эта, — он кивнул в мою сторону, — пришла ко мне в мастерскую, которая была свалкой. Сделала не красоту. Сделала порядок. Чтобы резцу было куда падать, чтобы свет на камень падал правильно, чтобы пыль не стояла колом. Спросите — магия? Не знаю. Знаю, что после неё я впервые за год закончил «Спящего дракона» из обсидиана. Шедевр. Рука не дрогнула. Так что насчёт «вандализма» и «угрозы» — не согласен. Она угрожает только бардаку. И, судя по всему, — он бросил тяжёлый взгляд на Гордея, — чьим-то амбициям.

Он сел. Грузно, откровенно демонстративно.

Тишина стала другой. Напряжённой, но уже не однозначной. Гордей побледнел от ярости.

Прежде чем Гордей нашёлся с ответом, поднялся Бруно. Он не вышел в проход, говорил со своего места, суетливо поправляя очки.

— Я… я тоже. Алхимик. Моя лаборатория… была хаосом. Я сам в нём запутался. Она… мастерица… не магию там применяла. Логику. Систему. Разложила реактивы так, что я перестал путать нитрит калия с сульфидом натрия. Это спасло мне, возможно, жизнь. И… — он вытащил из кармана тот самый маленький кожаный мешочек для инструментов, который подарил мне, и неуверенно потряс им в воздухе, — я ей это сделал в благодарность. Без всякой магии. Просто руки и знание кожи. Так что… она не угроза. Она… оптимизатор. А оптимизация — основа любого магического процесса.

Он смущённо юркнул обратно в кресло.

В зале загудело. Шёпот стал громче, в нём появились недоумение, интерес. Гордей пытался перекричать шум, стуча рукой по столу.

— Коллеги, это эмоции! Мы говорим о фактах, о нарушениях!