Книга Наказание для инквизитора, страница 25 – Яна Смолина

Она была молода и, возможно, даже красива. Если бы не искажённое яростью лицо, вокруг которого дрожали завитые кудри, делая даму похожей на медузу со змеями вместо волос.

— Ты! — взвизгнула она, увидев меня и вытягивая руку в белой перчатке, усеянную кольцами. — Убийца!

Это что, Матильда? Я её себе иначе представляла. Как-то проще, что ли. Без рюшечек и укладки.

Пауль, который при появлении женщины вытянулся в струнку, вдруг подался вперёд и раболепно склонился.

— Герцогиня, — обратился он к ней, — прошу, смилуйтесь. Наша госпожа ни в чём не виновата.

— Замолчи, ничтожество! — визг стал ещё пронзительнее. — Эта дрянь убила моего отца! Она сейчас же отправится в инквизицию!

— Поздно, — ответила я с холодным спокойствием. — Меня уже удостоили чести провести денёк в застенках. Правосудие больше не имеет ко мне претензий. Папаша ваш своей смертью умер, пытаясь на минуточку обесчестить меня. А теперь подите прочь и больше никогда не смейте оскорблять моего друга.

Дамочка аж крякнула, не привыкнув, видимо, к подобному обращению. Ну пусть привыкает. Я быстро порядок навожу там, где появляюсь.

Однако же удаляться она не собиралась. Рассвирепев окончательно, женщина зарычала, не находя, видимо, слов для выражения обуявшего её гнева, и пошла на меня, готовая, по всей видимости, вцепиться в лицо.

— Уничтожу! — пророкотала она. — Никто не смеет так со мной говорить!

Подумать я не успела, потому что требовалось спасаться от сумасшедшей. Не найдя ничего лучше, я схватила с прилавка один из немногих уцелевших глиняных горшков и размахнулась им.

— Стой, где стоишь! — вскричала решительно. — Или голова твоя на себе изведает прочность местной керамики!

Женщина замерла. А через секунду с преувеличенным испугом уставилась на горшок над моей головой. Она даже отшатнулась.

— Отец был прав, — прошипела женщина, округляя глаза и прижимая к лицу дрожащие ладони. — О, духи, он был прав!

От спеси и ярости ни следа не осталось. На смену им пришёл неподдельный страх и, не сводя глаз с горшка, чудачка стала пятиться.

Споткнувшись о порог, она не удержалась и с визгом неуклюже повалилась на пол.

— Помогите! Помогите! Спасите! — шумела она, путаясь в юбках и кружеве. — Люсьен, бездельник! Живо ко мне!

Сквозь стеклянную дверь я увидела, как какой-то парень в костюме лакея бросил праздно болтать с зеленщицей и кинулся к крыльцу.

На тот момент кружево, юбки, шелка, шифон и прочие слои туалета смутьянки превратились в нелепую обмотку вокруг тела, стоявшего на четвереньках и издававшего заунывные всхлипы. Женщина кричала, ругалась, привлекая внимание жителей, вокруг неё бегали с хохотом дети, а мужчины отпускали сальные шуточки. И только когда дочь Франсуа Клемансо не без усилия поднял и поставил на ноги слуга, получив следом изрядно тумаков, и оба скрылись в недрах стоявшей поблизости коляски, веселье поутихло.

Всё это время я старалась не выказывать дрожь в руках. Мне было страшно, даже несмотря на опыт подобных встреч в прошлом. Такое в привычку не входит, заставляя вопить инстинкт самосохранения. Но я научилась держаться с достоинством, потому что, как бы страшно тебе ни было, нельзя давать врагу насладиться твоим испугом.

Только когда я опустила горшок, поняла, что именно так испугало незваную гостью. По горшку из моих рук спрыгивали искорки, пропадая в толще глины.