Книга После развода. Всё изменится, страница 18 – Анна Янсен

— Это все мы можем обсудить по телефону. Да и что обсуждать?! Ты теперь другую дочь задариваешь подарками! Ты теперь с ней проводишь вечера! А Алиса у тебя так, ребенок выходного дня! — она вновь заводится, глаза её блестят, а я так хочу немного побыть здесь.

Даже если она кричит. Пусть. Наташа не кричит, Наташа пьет кровь… Я понимаю, что случилось горе… Но это все вылилось в большую депрессию… И мне тяжело находится дома… и морально я будто уничтожен…

— Я провожу с ней время. Не наговаривай на меня, прошу… Ты лучше расскажи, что за мужчина крутится вокруг тебя? — заглядываю к ней в глаза и вижу страх… Точно, я попал в самую цель…

Это мгновение едва уловимо — взгляд вспыхивает, чуть дёргается. Испуг? Беспокойство?

— Антон, ты зачем сюда приехал?! Чтобы устроить мне допрос?! Чтобы читать мораль? — голос её становится резким, почти холодным. — Хочешь защитить своё эго или что? Да, даже если у меня и есть кто-то, я не обязана перед тобой отчитываться. Мы разведены. Всё. Прошло. Между нами ничего нет, понял? Ни-че-го…

Её больно слушать. Не потому что она говорит резко, а потому что… когда-то она же ласково шептала моё имя по утрам, жала мне руку за ужином, смеялась над моими глупыми историями.

А теперь речь о нас — будто о забытой книге, которую выбросили в дождь. Я сжимаю зубы и выдыхаю тяжело, будто сдувая одну за другой стены между нами.

— Даш… — говорю тихо, почти шепотом. — Наташа потеряла ребёнка…

Эти слова выходят словно через кровавую рану. До сих пор не могу до конца осознать это. Как будто мир сдвинулся. Как будто ничего уже не вернуть на место.

Она замирает. Тема слишком тяжёлая даже для её злости.

— Мне очень жаль… — тише произносит она. И правда, звучит искренне. — Это большое горе. Особенно для женщины… Наверное, ты должен быть рядом с ней. Она нуждается в тебе.

Она отводит взгляд, будто не может долго удерживать мой.

Я киваю слегка.

— Спасибо. Я… я просто не знаю, как ей помочь. Я сам в растерянности. Она плачет каждые полчаса. Карина всё видит, чувствует… молчит, но я вижу — ей тоже больно. Эта тишина в доме невыносима. Хочется закричать, но… нельзя. Надо быть сильным.

Она молчит. И этой тишиной отгораживается от меня.

— Антон… — наконец выдыхает. — Мне правда жаль. Искренне. Но я не твоя подруга, не твой психолог. Я не тот человек, к которому приходят за поддержкой в таких ситуациях. Я… не могу помочь тебе в этом.

На секунду в её голосе дрогнула нежность. Но она тут же собралась.

— И, пожалуйста, поезжай. Я себя плохо чувствую. У меня сил нет даже на этот разговор.

Она кивает в сторону двери. Вежливо, но отчётливо даёт понять — разговор окончен.

Я смотрю на неё. И вдруг понимаю: я скучаю. Не просто о доме, не о стабильности. Я скучаю по ней. По Даше, которая громко хохотала над моими тупыми шутками, которая говорила "дурачок", но смеялась и обнимала, по тем простым утрам, когда она в пижаме выходила с кружкой кофе и зевала, не стесняясь.

И теперь… Она — чужая. Слишком сильная, слишком прямая, слишком чужая, чтобы пустить меня обратно.

А я стою здесь как гость, которому забыли сказать: ты больше не нужен.

Не знаю, что на меня находит, но я подхожу ближе. От неё приятно пахнет — этот знакомый, тёплый, почти домашний аромат — как в те времена, всё ещё было… «мы».