Книга Башня ветров, страница 92 – Ирина Грин

– А может, стоило остаться? – спросил он, видя, что Ольга Елисеевна глубоко ушла в собственные мысли и не собирается продолжать заинтересовавшую его тему. – Не могли же стольких человек посадить.

– Да, – ответила она после довольно продолжительной паузы, – нашлись такие, которые поверили радиограмме командующего Южным фронтом Михаила Фрунзе Петру Врангелю, где он гарантировал сдающимся, включая лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех проступков, связанных с гражданской борьбой. Обещал всем не желающим остаться и работать в социалистической России дать возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти.

Вот только слово свое он не сдержал. Председатель Крымревкома, венгерский революционер Бела Кун, издал приказ об обязательной регистрации всех офицеров, чиновников военного времени, солдат и бывших работников учреждений Добровольческой армии. Тем, кто поверил командующему фронтом Фрунзе и сдался добровольно, вскоре пришлось пожалеть о своей доверчивости. Они были либо расстреляны, либо живьем затоплены в трюмах старых барж. Во главе расправ стояли большевистские руководители Бела Кун и Розалия Залкинд, больше известная как Землячка. Те же, кто эвакуировался с Петром Николаевичем Врангелем, остались живы. – Ольга Елисеевна помолчала немного и добавила: – Почти.

Потом, сделав довольно продолжительную паузу, она добавила:

– Прах Землячки, топившей баржи с живыми офицерами и солдатами, покоится в Кремлевской стене, именем Бела Куна названа площадь в Москве, улицы в Ленинграде и Симферополе. А Петра Николаевича Врангеля, ярого противника Гражданской войны, который спас от расправы тысячи людей, до сих пор считают врагом.

Новиков вспомнил, как на тестировании спрашивали, есть ли у него родственники за границей. Получается, будущий офицер не должен иметь заграничной родни? И хоть ему было ужасно неудобно задавать подобный вопрос, привычка доводить любое дело до конца требовала. К тому же Ольга Елисеевна то ли от выпитого чая, то ли от темы разговора ожила и уже никак не напоминала манекен. Почувствовав живой интерес Новикова, она, казалось, ждала его вопросов. И он рискнул.

– А как же прадедушка Павла? – спросил он. – До сих пор жив? – Он тут же подумал, что сглупил, вряд ли тот мог дожить до такого преклонного возраста. – То есть я имел в виду его семью. У него же, наверное, была семья?

Ольга Елисеевна покачала головой:

– Нет, Михаилу Николаевичу с женой не повезло. Они попали на эскадренный миноносец «Живой», единственный, не дошедший до порта назначения. Из-за неисправности машины «Живой» не мог самостоятельно идти, его вел буксир «Херсонес». Вместо штатного экипажа буксира, отказавшегося эмигрировать, им управляли моряки с «Живого», которые не имели опыта управления буксировочным судном. На самом «Живом» осталось несколько человек команды и двести пятьдесят пассажиров. «Живой» на буксире «Херсонеса» покинул Крым и ночью попал в семибалльный шторм. Буксировочный трос, соединявший эскадренный миноносец с буксиром, не выдержал и лопнул. Из-за отсутствия связи о катастрофе стало известно лишь по приходу кораблей в Константинополь. Срочно были организованы поиски «Живого», но и судно, и экипаж, и пассажиры бесследно исчезли.