Книга Башня ветров, страница 125 – Ирина Грин

Он осекся. Олимпиада Воронцова была его Олей! Девушка, конечно же, узнала его и смущенно потупилась.

– Знакомься, это мой лучший друг, Сергей Новиков.

Оля протянула руку и чуть слышно прошептала:

– Олимпиада…

– Представляешь, – заявил Воронцов, – она стесняется такого замечательного имени.

Новиков пробормотал что-то невнятное, то ли одобряя подобное поведение девушки, то ли, напротив, порицая.

– Пошел я… До свидания, Олимпиада.

– А чай? – спросила Ольга Елисеевна.

– Ему есть с кем чай пить, – хмыкнул Павел.

Сергей выскочил из подъезда, словно за ним гнались дикие волки, понесся по улице, добежал до Владимирского собора и плюхнулся на широкие ступени. Горло словно свела судорога, по щекам текли слезы. Позорище какое, хоть бы никто не увидел!

Постепенно холод каменных плит привел его в чувство. Воронцов встречается с Олей. Его, Новикова, Олей! Но если откинуть эмоции и рассуждать здраво, таких Оль за время совместной учебы у Павла было вагон и маленькая тележка. Неделя… Ладно, месяц, и ему захочется чего-нибудь новенького. И тогда…

– Ну что, как Катюха? – спросил Воронцов на следующий день.

– Нормально, – пожал плечами Новиков.

– Ну-ну! – тоном умудренного жизнью старца изрек Павел. – Смотри, как бы она тебя на себе не женила со своими пирогами и самогонкой.

– Кончилась самогонка. Допили. А женить меня на себе у нее не выйдет. В мои планы женитьба пока не входит, – заявил Новиков и, как показала жизнь, оказался не прав.

В конце апреля, когда на даче всю зиму простоявшие черными пугалами абрикосовые деревья вдруг покрылись охапками розовых цветов, а Сергей стал ломать голову, куда бы переселить Катю – Воронцовы вот-вот должны были открыть дачный сезон, – она, доверчиво прижавшись к Сергею, сообщила:

– У нас будет ребенок.

– Как ребенок? – ошалев от неожиданной новости, вскрикнул Новиков. – Откуда? Почему?

Она, наверное, ожидала другой реакции – обиженно поджала губы, втянула воздух носом. Как же он ненавидел эту ее привычку! Катя чувствовала это, старалась контролировать себя, но в минуты душевного подъема или, наоборот, в расстроенных чувствах контроль ослабевал.

– Осталось еще спросить, чей он. – Тон был таким ледяным, что впору побеспокоиться, как бы в кране не замерзла вода.

– И когда?

– Где-то после Нового года. И не вздумай предлагать мне сделать аборт! Буду однозначно рожать.

– Я и не собирался. – Сергей рухнул на диван. – А как же медучилище?

– Потом. Рожу, оставлю ребенка маме и поступлю.

– Как маме? А кто будет его кормить?

– Ну ты прямо непонятливый какой-то. – Она присела рядом с Сергеем, положила на плечо ему голову. – Ребенок родится весной, а учеба начинается осенью.

Что-то странное было в этой арифметике. Если ребенок родится в мае, а в июле вступительные экзамены…

– Полгода я покормлю, потом мама. Да и твоя мама поможет. Неужели она откажется от родной кровиночки? – Катя заглянула ему в глаза. – Да?

– Ну… – Он не готов был сказать, как мать отнесется к появлению в деревне Кати с малышом. И где она собирается жить до рождения ребенка? Можно, конечно, снять квартиру, но где взять денег?

– Только… ты же понимаешь… – продолжала Катя. Говорила она медленно, словно неуверенно, но Сергей чувствовал, что это отдает плохой пьесой. Вроде все продумано, отрепетировано, но игра выдает отсутствие таланта у исполнительницы главной роли. – Деревня наша – не город. Все друг друга знают. Нельзя просто так приехать с пузом – здрасьте! Вы нас не ждали, а мы приперлись. А поэтому мы с тобой должны… Что?..