Книга Загадка неприкаянной души, страница 162 – Ирина Грин

— Ханами, – пояснил Тимур. – Это японская традиция любования цветами. Изначально ханами посвящали цветению сливы, но со временем слово стало обозначать исключительно любование сакурой, подвидом вишни. Участники ханами устраивают пикники под цветущими деревьями. Ввиду отсутствия наличия на моем участке сливы и сакуры предлагаю любоваться сиренью. Столик в саду уже накрыт, приглашаю всех занять свои места.

— Ой! – Ася всплеснула руками. – Ваня, мы забыли в машине канапушки! Принеси, пожалуйста!

— А в чем заключается это самое ханами? – продолжал удовлетворять свое любопытство майор.

— Как всегда, – пояснил Рыбак, водружая блюдо с приготовленными Асиными закусками на почетное место в центре стола, – наливай да пей.

— Как твое новоракитинское расследование? – спросил Рыбак Щедрого и откусил кусок бутерброда.

— Местные коллеги готовят документы в суд. А у вас как? Нашли парня, который сдал чемодан в камеру хранения?

— Нет еще! – ответил Рыбак.

— Нашли, конечно, – одновременно выпалил стоящий рядом с Иваном Лебедев. – Чего его искать? Он не скрывался вовсе, отлично засветился на камере. Моя программа мигом его вычислила. Нашел страничку в соцсетях, IP-адрес, домашний адрес…

— И? – Внимание Щедрого переключилось с Ивана на Федора.

— И все. – Тот смутился, посмотрел в поисках поддержки на Рыбака, но Иван увидел что-то очень важное за окном и помогать напарнику вовсе не собирался. – Я поехал…

Федор завис.

— Поехал, и что? – попытался вывести его из ступора Щедрый.

Фокус не удался. Федор, похоже, целиком и полностью ушел в ханами.

— И что тебе сказал человек из камеры хранения? – спросил Иван у Лебедева, дождавшись, когда Тимур со Щедрым отправились за очередной партией мяса к барбекюшнице, а Кристина с Асей увлеклись обсуждением детей. Причем рассказывала в основном Ася, и создавалось впечатление, будто их с Иваном дочь – настоящий уникум.

Лебедев покосился на Ивана и так же тихо ответил:

— Да ничего не сказал, послал, и все тут. Ходят тут, сказал, всякие мошенники. Сказал, чтобы я проваливал подобру-поздорову.

— А ты?

— А что я? Провалил…

— По-нят-но… – отозвался Иван любимым словечком Дубова. Сказал и сам удивился, с чего бы это. Обычно он не замечал за собой привычки перенимать чужие слова, а тут вдруг само с языка сорвалось.

— Не знаю я, Иван Станиславович, почему с вами все говорят, а меня раз – и послал. – Лицо Федора сделалось грустным и обиженным.

— Опыт, Федор, сын ошибок трудных, – глубокомысленно изрек Рыбак эпиграф любимой телепередачи отца. – А как зовут человечка?

— Момент. – Лебедев достал смартфон, повозил пальцем по экрану. – Архипов Максим Андреевич, улица III Интернационала, дом восемь, квартира пять.

— III Интернационала? – переспросил Рыбак. Где-то он не так давно слышал это название.

— Ну да, название древнее, а дом вполне себе новый, приличный, пятиэтажка, с башенкой такая.

— III Интернационала… – повторил Иван. – А ты не пробивал этого Архипова на вопрос сотрудничества с фирмой «Фалькон»?

— Пробить? – Глаза Федора загорелись.

— Только тихо, чтобы никто не слышал.

И все-таки этот III Интернационал не давал Рыбаку покоя. До такой степени, что он включил навигатор на своем смартфоне, построил маршрут и… И в очередной раз убедился, что ничего в этой жизни не происходит просто так. И не зря, ой не зря вспомнился ему Дубов. Дом восемь, в котором жил отказавшийся общаться с Федором человек, находился в двух кварталах от дома бывшего шефа Ивана.