Книга Загадка неприкаянной души, страница 117 – Ирина Грин

— А пальто? – спросил Щедрый.

— Что – пальто? Точно! Там было пальто. Мужское. Кто-то, видно, забыл на скамейке. Хорошее такое, мягкое. И запах… Запах хорошего одеколона. Я еще подумал. Что Еве холодно вот так, в одном платье, лежать на скамейке, и накрыл ее этим пальто. В этот момент еще луна взошла, и мне показалось, что Ева улыбается. Что ей хорошо, понимаете! Ей было по-настоящему хорошо!

Щербаков замолчал, снова взял бокал, наклонил, осторожно повернул, рассматривая темную жидкость, и поставил на стол.

— Может, все-таки выпьете? – предложил он Щедрому.

— Не могу. – Майор покачал головой.

— Вот и я не могу. Ни работать, ни думать, ни даже напиться до чертей зеленых. Лучше бы я замерз в том парке.

— Вы, кстати, никого там не видели?

— Парнишка в кофейне сидел. Я еще подумал Еве купить кофе с круассаном, а потом решил не светиться. Еще, кажется, кто-то шел. То ли лыжник, то ли просто с палками.

— М‑да, не светиться… Вы же понимаете, что это срок?

— Понимаю. Мне собирать вещи?

— Пока нет. Но из города не уезжайте, пожалуйста.

— Куда же я поеду? – Щербаков развел руками.

— Да кто вас знает?

Выходя из квартиры Щербакова, майор снова почувствовал пристальный взгляд. Похоже, его визит заинтересовал бабу Улю, обитательницу квартиры номер пять, и она изнывала от любопытства.

Щедрый решил не огорчать бдительную бабулю, тем более что весь его опыт свидетельствовал о неистощимых залежах информации, которую хранят в своих головах подобные индивидуумы. К сожалению, информация эта не всегда бывает полезной, она, словно подчиняясь правилу Парето, содержит восемьдесят процентов хлама и всего двадцать процентов нужных сведений, но на безрыбье, как говорится… Щедрый нажал на кнопку звонка, и она отозвалась торжественным боем: бом-бом.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянула невысокая плотная старушка с коротким ежиком седых волос на голове.

— Здравствуйте! – сказала она. – Вы из полиции?

— Щедрый Андрей Геннадьевич, – отрапортовал майор, оказав удостоверение. – А вы Ульяна Андреевна, так?

— Так, так, – закивала старушка, – Андреевна. А то взяли моду – баба Уля! А какая я вам баба? Баба на базаре семечки продает.

— Вы разрешите войти? – поинтересовался Щедрый.

— Небось по поводу Евы?

— Небось, – подтвердил Щедрый.

— Заходи, заходи, конечно. Убили, говорят, Евочку нашу. Да? – Она вопросительно посмотрела на Щедрого, ожидая от него либо подтверждения, либо опровержения своих слов. Не дождалась и продолжила: – Говорят, она Настю чуть не убила? – Снова взгляд на майора: да? нет? – Только я вот что скажу – брехня это. Самая что ни на есть настоящая брехня. Настя – себе на уме. Ей, думаете, нужен этот математик с его учениками? Нужен?

— Не знаю, – ответил Щедрый.

— Не нужен. Еще бабушка его, царство ей небесное, – тут баба Уля широко перекрестилась, – говорила: ей же только деньги его нужны. Чуть что, бросит она его, вот увидишь. А вышло-то все наоборот. Он от нее ушел. Хотя деньги Настя с него все равно тянула. Вроде как на дочку.

— Это Щербаков вам рассказал?

— Да что вы такое говорите! От него кроме «здрасте» ничего не услышишь. Настя сама мне рассказала. Как Ева здесь поселилась, она давай ко мне шастать. Раз в неделю обязательно, как по расписанию. Колбаски вам, баба Уля, принесла, сырку.