Книга Загадка неприкаянной души, страница 104 – Ирина Грин

По дороге в колледж Щедрый пытался систематизировать информацию о Еве, полученную из различных источников. Какой-то уж очень противоречивый получался портрет. С одной стороны, дрянь, а с другой – маленький ангел. Ангел и демон. Трудный ребенок и неприкаянная душа. Королева и Золушка, которая безропотно стирает и гладит вещи соседок по комнате. Увела из семьи мужа, но была порядочной девушкой. Безотказная, всем пыталась помочь, делилась продуктами, деньгами. А может, и Щербакова она вовсе не уводила, а просто не смогла отказать? Работала по ночам, сильно уставала, но считала себя счастливой. Остановившись на светофоре, Щедрый достал из кармана фотографию, которую прихватил из шкатулки. Ту самую, где Ева с улыбкой смотрела на Щербакова. Нет, Ева не считала себя счастливой, она была счастливой. По-настоящему.

— Щербаков? – спросила женщина в строгом темно-синем костюме, которую Щедрый обнаружил в учительской. Все остальные, очевидно, вели занятия. – Святослав Дмитриевич?

— Да, – подтвердил майор, – преподаватель математики.

— Так он уволился. Два дня назад. Тортик приносил.

— Как уволился?

— Ну как это всегда делается? По соглашению сторон. Даже без отработки положенных двух недель. Хотя понятно, какое там соглашение – пойди найди в середине учебного года математика. Но вы же понимаете, лучше так, потихоньку…

— А про Еву Королеву можете что-нибудь рассказать?

— Я у нее не вела занятия. – Женщина покачала головой. – Но из преподавательского состава никто от нее подобной выходки не ожидал. Она была из серых мышек. Тихая, незаметная.

— А где я могу найти Настю Полкову.

— Полкову? – удивилась учительница. – А что с ней не так?

— Насколько я понял, Настя была соседкой Королевой по комнате.

— А, соседкой… – Собеседница с облегчением выдохнула. – Конечно. Минутку.

Она подошла к висевшему на стене расписанию, с полминуты его разглядывала.

— У них сейчас лекция в двадцать пятой аудитории. До конца еще двадцать минут. Подождете или мне ее пригласить?

— Я был бы вам очень признателен, – сказал Щедрый.

Настя Полкова оказалась длинной тощей девицей с невероятно длинными ресницами и пухлыми губами.

— Я уже все рассказала сотруднику полиции, – заявила она, стоило Щедрому сообщить цель своего визита.

— Вас же не затруднит повторить свой рассказ для меня? – терпеливо попросил майор. В практике Щедрого почти семьдесят процентов потенциальных свидетелей начинало свой рассказ именно с сообщения, что они уже все сообщили его предшественнику.

— Да нечего особо рассказывать. Математик, Святослав Дмитриевич, Евку завалил на первой же сессии. Она, вообще-то, нормально училась, но с математикой просто пипец какой-то. А он очень принципиальный. Поставил трояк, и она осталась без стипендии. Устроилась куда-то на работу, в какой-то супермаркет. Работала по ночам, возвращалась под утро. Не каждый день, через день. А потом раз – собрала вещички – вещичек-то кот наплакал, книжки в основном – и говорит: я переезжаю ближе к работе. Я глянь в окно, а она к математику в багажник пожитки сует. Я ее как-то в колледже встретила, спросила, что у нее со Щербаковым. Она сказала, что ничего. А потом бац – говорят, что Евка чуть не зарезала жену математика. Вот вам и ничего. Математик не сказать чтобы красавец, потом, он же старый, лет сорок. На фига такой нужен?