Книга Да, господин депутат, страница 33 – Роман Путилов

— Нет, ну я знал, что у нашей «безопасности» фантазия богатая, но даже не мог подумать, что вы будете рассказывать байки, что сейчас возможно с помощью датчиков сигнализации на окнах, можно само помещение прослушивать. Браво! — я искренне зааплодировал.

— Павел Николаевич, не паясничайте. — оборвал мое веселье офицер: — Дело серьезное, речь идет о тяжком преступлении. Зачем вы усугубляете свое положение?

— Признания хотите? — мрачно поинтересовался я.

— Хочу. — согласился «гэбист».

— Хорошо. — согласился я: — Записывайте «Пошли в жопу дебилы и провокаторы». Других признаний не будет.

— Хорошо. — Покладисто согласился командир группы: — Понятые, подойдите поближе. Сейчас, в вашем присутствии, мы упакуем этот предмет…

— Стоп. — мотнул я головой: — Так дело не пойдет. В «Клубе знатоков» из черного ящика чего только не вынимают. Я так не хочу. Вы, господа из «безопасности» уже проговорились, что у вас, в отличие от всего остального населения страны, даже датчики охранной сигнализации разговоры прослушивают. Я не хочу, чтобы со мной получилось, что здесь упаковали обычный оконный датчик от «сигналки», а к вам приехал супер-пупер прибор с функцией просушки и разбрызгиванием яда кураре.

— Какого яда? — напрягся «гебист».

— А я откуда знаю, что у вас за яд разбрызгивают. — огрызнулся я: — Вскрывайте эту коробку, здесь и при понятых. Уже даже мне любопытно, ради чего вы все затеяли.

Перед праздником.

Декабрь 1995 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии.

— Кстати, забыл уточнить? — я обвожу взглядом нетерпеливо переминающихся собравшихся: — Раз вы ФСБ сюда призвали, и у вас у всех такие лица серьезные, могу я хотя бы узнать — что мне вменяют? Вмешательство в частную жизнь? Или вуайеризм, прости Господи? Или незаконное производство абортов?

— Это он о чем, товарищ капитан? — недоуменно уставился на «фейса» руководитель фракции либералов: — Я половины слов не понял?

— Это гражданин намекает нам, что его действия не подпадают под действующее в настоящий момент уголовное законодательство и наши действия в отношении данного гражданина сплошь незаконные…

— Гражданина и депутата! — уточнил я.

Стоящая недалеко от меня Станислава так выразительно дышала, что я оглянулся — не плохо ли девушке? Но девушке было напротив, хорошо. Она просто млела, находясь в самом центре скандала в кулуарах местной власти, жадно ловя в каждое произнесенное в помещении слово.

— Это вот что теперь⁈ Можно подслушивать, разнюхивать, микрофончики хитрые везде побрасывать?

— Полнейший беспредел, совершенно согласен. — поддакнул я старшему коллеге: — А прикиньте, вдруг камеры в бане если стоять будут?

— Ничего, может быть статьи нет, а вот комиссия по депутатской этике у нас имеется, и ей неважно, есть такая уголовная статья, или нет… — стукнул кулаком по столешнице главный большевик: — Там все быстро решат, по-товарищески. Давайте, товарищ из КГБ, вскрывайте скорее эту штуковину и пойдемте все на обед, а то у меня от этих волнений желудок крутит.

Капитан «фейсов», что-то ставший подозревать, мрачно кивнул и вскрыл пластиковую коробочку лезвием перочинного ножа.

— Ну, чудес не бывает. — я улыбнулся: — Микрофона не вижу, а значит, товарищи понятые — это гнусная провокация против независимого народного избранника, о чем мы сейчас все и распишемся в протоколе.