Онлайн книга «Да, товарищ лидер фракции»
|
— Спасибо, не надо, все детство пришлось смотреть по телевизору «Ленинский университет миллионов», потому, что днем ничего больше не показывали. У меня к вам вопрос по вашей речи — что означают ваши слова о восстановлении ленинских принципов? — Молодой человек, я вам уже сказал, что мы тут серьезные вопросы рассматриваем… Пока товарищ Баринов это говорил, осуждающе глядя на меня, я успел преодолеть половину конференц-зала и теперь стоял рядом с трибуной докладчика. — Так я о серьезных вещах и спрашиваю, и спрашиваю, как представитель двадцати тысяч членов большевистской партии Города. — я достал из своего портфеля бумажку и помахал ей перед носом Баринова. Молодец мой помощник по имени Матвей, не знаю, как, но расстарался и за пять дней добыл мне мандат от городского комитета большевистской партии, что мне доверяют свои голоса двадцать тысяч большевиков (даже не знал, что столько в списках членов партии числятся), да еще и выслал мне по фототелеграфу заверенную копию — надо будет наградить парня по возвращению мерами нематериального стимулирования, типа снимка у знамени городского Совета депутатов или благодарственного письма родителям. Товарищ Баринов тем временем изучил мой мандат, после чего обменялся взглядами с партийными камрадами, сидящими в президиуме, за, застеленным кумачом, длинным столом, после чего вернул мне мой документ: — К великому сожалению, товарищ Громов, вы не зарегистрированы мандатной комиссией нашего пленума и поэтому я не могу предоставить вам слово. — А вот это, товарищ Баринов, является вопиющим нарушением ленинских принципов, к соблюдению и возрождению которых вы нас только что призывали. — У вас, как у авангарда партии потерялась тесная связь с трудящимися массами, да и принципы демократического централизма вы понимаете слишком однобоко, с явным перекосом в свою сторону, подменяете демократию бюрократией. Да права голоса вы меня лишить не можете. Я его сам взял и скажу все то, что планирую сказать. И даже не пытайтесь микрофон отключать — голос у меня громкий и командный, на этот зал его хватит. Баринов тоскливо посмотрел в сторону входных дверей, где, до нашего вторжения на пленум стояло несколько крепких парней из числа дежурных, вот только теперь их там не было, а на стульях сидела парочка милиционеров, терпеливо дожидающихся, когда же закончиься эта «коммерческая» тягомотина. — Так вот, товарищи, я хочу от имени двадцати тысяч большевиков задать вопрос Центральному комитету партии и его первому лицу, товарищу Баринову — а что, товарищ Сбруев жив? Баринов посмотрел на меня безумными глазами. Кто-то из членов президиума подавился водичкой из графина, которую он. как раз, пил, а в зале, среди рядовых членов Центрального комитета и кандидатов в члены поднялся шум. — Громов, вы что, глумитесь над памятью товарища… — лицо Баринова началось наливаться кровью. — На нет, это вы глумитесь, товарищ. Какие, на хрен, «Ленинские нормы»? У нас товарищ Сбруев жизнь отдал в борьбе за право стать первым лицом государства и вывернуть наш государственный корабль из водоворота, куда его неотвратимо затягивает, а вы, бездумно, его жертву в унитаз сливаете. Вы выборы президента уже слили, зато ленинские принципы возрождаете… — Да с чего вы решили… — Баринов замолкает на половине фразы, выпучив глаза. |