Книга Да, товарищ лидер фракции, страница 38 – Роман Путилов

Глава девятая.

Верхи и низы.

Июнь 1996 года. Москва. Окрестности Цветного бульвара.

Откровенно говоря, через несколько минут я пожалел, что начал раздачу свободно конвертируемой валюты москвичам. Оказалось, что их испортил не только квартирный вопрос, но и денежный — люди вырывали друг у друга купюры, дети орали, женщины, подобно фуриям, драли волосы своим соперницам по борьбе за вожделенные серо-зеленые бумажки. Какой-то, самый дерзкий парняга, из числа алчущих дармовых богатств, попытался вскочить на крышу многострадальной «Волги», но его сдернули за штаны его же сотоварищи-конкуренты, и он исчез где-то внизу, среди ног до того, как мои парни успели вмешаться.

Бросив очередные бумажки в лес, вздёрнутых к небу, рук я огляделся по сторонам и чертыхнулся — со стороны цирка в толпу пытались втиснуться трое солидных мужчин в мятых костюмах, В одном из джентльменов, по мощному лбу, присущему вождям большевиков, я безошибочно узнал товарища Сбруева, чье появление здесь и сейчас было категорически излишним… Или это даже хорошо, что лидер нашей партии отметился на месте раздачи награбленных материальных ценностей?

— Вон! Вон наш вождь и учитель, дорогой товарищ Сбруев! Он приведет нас к победе над кровавым режимом воров и олигархов! Он вернет фабрики заводам, а крестьян к земле, как он сейчас возвращает наворованные у народа деньги, тебе, трудящийся люд! Пропустите скорее товарища Сбруева, обновленного вождя боевых ячеек молодых большевиков! — я надорвал оклейку двух последних упаковок долларов и подбросил из вверх, от чего толпа взревела и бросилась хватать планирующие вниз купюры, невзначай сбив с ног товарища Сбруева и окончательно превращая его дорогой костюм в драный клифт.

— Уходим, товарищи! — я спрыгнул с крыши автомобиля и, перепрыгнув через невысокую ограду, побежал мимо особняка резиденции большевистской партии, стараясь побыстрее оказаться подальше от места проведения аттракциона неслыханной щедрости. Перемахнув невысокую ограду, мы пробежали через следующие владения — полуразрушенный особняк, и через две минуты оказались на соседней улице, где ничего не намекало о кипящих в какой-то паре сотнях метрах страстях — чинно гуляли москвичи, на углу проулка какие-то залетные наперсточники громкими криками созывали простаков, какая-то девица старательно изображала радость от внезапного выигрыша. Мы сорвали маски, распихав их по карманам, перейдя с бега на энергичный шаг, прошли к припаркованной машине, отогнав от нее, озабоченно вертящихся рядом смуглых пацанов, по виду из кочевого племени люли, которых пнули под зад нагой из какой-то республики средней Азии. После того, как нас скрыли от гомонящей толпы тонированные стекла джипа, соратники попытались высказать мне свои справедливые претензии.

— Слышь, депутат! — Борис Маркелов, трясясь от ярости, повернулся ко мне всем телом с соседнего кресла: — А это что сейчас было? Ты ничего не попутал? Ты зачем людей…

За его спиной мелькнула массивная тень- Давид Левин встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида, показывая мне, что, по первому моему сигналу он готов «стреножить», излишне резкого, пермского опера.

— Так открой дверь, выйди из машины и дойди до телефона –автомата и набери «ноль два», расскажи, что вместе с группой соучастников, по заранее согласованному плану, ты отобрал у двух жуликов от власти деньги, происхождение которых полностью криминальное, и раздал их людям, и ты в этом раскаиваешься и готов понести заслуженное, в соответствии с суровым законом, наказание. Иди, в милиции звонить пока еще бесплатно. В лагере под Нижним Тагилом встретимся, и ты мне подробно расскажешь, в чем я был неправ. У нас с тобой лет по семь срока будет, как минимум, успеем наговориться.