Книга Да, товарищ лидер фракции, страница 18 – Роман Путилов

— Павел Николаевич, вы что, меня боитесь? — мужчина решил зайти с другой стороны, сыграв на моем мужском самолюбии: — Я думал, что вы серьезный человек, а вы опасаетесь…

— Итак, вы будете излагать свой вопрос или я поехал?

— Послушайте! — зачастил визитер, услышав, как я завел двигатель: — Прошу вас посмотрите документы по нашему вопросу и можете ехать по своим делам, я вас не задержу! — в руках Роберта Яковлевича появился пластиковый портфель- «дипломат» который он попытался просунуть мне в кабину через щель над боковым стеклом.

— Да ты, вообще, страх потерял, что ли⁈ — взревел я и начал отталкивать портфель, который мой оппонент, пыхтя от напряжения, запихивал в кабину моей машины.

— Ты что, ломаешься, как баба! — в отчаянье взвизгнул Роберт Яковлевич, столкнувшись с решительным отпором с моей стороны: — Возьми деньги и отцепись от нас, сволочь! Все берут, и ты возьмешь!

Тут то меня и накрыло — еще с постовых ненавижу, когда вот такие обсосы пренебрежительно пытаются запихнуть тебе в карман мятую трешку, относясь к тебе, как к лакею. И не изменилось с того времени ничего. Только суммы поменялись, вместо мятой купюры тебе суют дешевый портфель с пачками денег, а вот отношение к тебе не поменялось. Я отпихнул проклятый портфель вниз и ухватил Роберта Яковлевича за ворот рубашки, сминая отглаженный воротник в кулаке… Что было дальше — я не признаюсь даже на Страшном Суде. Звук автоматной очереди, раздавшийся за спиной пытавшегося оторвать мою руку, Роберта Яковлевича, невозможно было спутать ни с чем. По кузову джипа со звоном стеганул металлический град, мой противник дернулся всем телом, выгнулся, его глаза неестественно расширились и тело стало невыносимо тяжелым. А я вцепился в него двумя руками, инстинктивно понимая, что единственной преградой, что отделяет меня от бесконечного небытия, куда сейчас глядели, закатившиеся под веки и мгновенно помутневшие глаза Роберта — это его тяжелое тело. Звук выстрелов внезапно оборвался, остался лишь многоголосый нечеловеческий вой, потом совсем рядом раздался крик «Стоять, руки вверх, работает ОБЭП!», и заткнувшийся автомат застрочил снова, пока длинная, на полмагазина очередь, внезапно не оборвалась, чтобы через несколько секунд затрещать вновь, но чуть дальше, чтобы оборваться с оглушительным ударом металла о металл.

Тело Роберта я отпустил через пару бесконечных минут, когда держать его не осталось во мне сил человеческих. Мой недавний противник мгновенно сложился на асфальте сломанной марионеткой, упав лицом вниз и застыв в позе, в которой живой человек находиться не может. Ткань нового пиджака на спине убитого была изодрана в кровавые клочья, и я отвернулся, не имея сил смотреть на это месиво.

Вытолкав свое, ставшее как будто деревянным, тело через пассажирскую дверь джипа я бестолково завертел головой, пытаясь понять, что произошло. Центр города сейчас напоминал осажденный Ленинград после немецкого обстрела. Несколько человек сидели скрючившись на асфальте, страшась поднять голову или просто открыть глаза, серый фасад здания мэрии светился несколькими свежими оспинами, а в разбитом окне отделения Территориального банка, что занимал угловой зал на первом этаже мэрии, гулко хлопала на ветру светлая штора. Опираясь на кузов своего джипа, я пошел на противоположную сторону и почти сразу испуганно отшатнулся назад. За кормой черного джипа на асфальте лежали двое мужчин. Один замер без движения, запрокинув лицо к небу, а второй, громко матерясь, пытался затянуть на бедре, украшенном темно-красным пятном, которое особенно бросалось на светло-голубой ткани джинсов, широкий брючный ремень. Напугали меня конечно не мат мужика, и не пятна крови на его одежде, а лежащий поодаль от раненого потертый пистолет «Макарова».