Книга Поселок Тихий, страница 19 – Марина Серова

Ждать пришлось долго, я уже начала терять самообладание, хотя и проговаривала себе десятки раз: «Иванова, успокойся. Ты ничего не сделала, значит, любое обвинение — выдумка, подтасованные факты, если они вообще есть. Сейчас главное — выяснить основания для задержания, а потом ты разнесешь это отделение по кирпичикам. Но нужен холодный ум, сохраняй спокойствие».

Только вместо этих медитаций ужасно хотелось учинить скандал — потребовать телефон и вызвать из Тарасова всех, кто мог помочь мне в такой ситуации. Кирю — моего старинного друга, а в официальной среде подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича. Его звезды на погонах — в том числе и моя заслуга, так что Киря быстро бы урегулировал любую проблему с законом. Но я знала, что он сейчас наслаждается долгожданным отпуском на море с супругой и двумя детишками, и беспокоить его не хотела. Или мой однокурсник Андрей Мельников — он тоже мог бы примчаться за полчаса сюда из Тарасова, взмахнуть корочками и выяснить, что за беспредел устроили местные полицейские.

И все же я была уверена в своей невиновности, а еще привыкла решать свои проблемы сама. Поэтому, несмотря на жажду и неподходящий наряд, намеревалась разобраться своими силами с местной полицией.

Наконец мои захватчики решили, что я промариновалась в духоте и неизвестности до нужной кондиции. В кабинете распахнулась дверь и показался широколицый приземистый мужчина, судя по погонам — лейтенант.

Он плюхнулся небрежно на стул и процедил:

— Ну что, давай рассказывай.

Я пожала плечами:

— Что именно? Мне лет немало, почти тридцать, так что историй накопилось с лихвой. Вас какое направление интересует — драма, любовная история, может быть детектив?

От удара кулака по столу подпрыгнула настольная лампа:

— Че несешь, какие истории! Давай чистосердечное, или сейчас в обезьянник пойдешь к бомжам. Там такие ароматы, что сразу в голове прояснится.

Я снова спокойно повторила:

— Что именно рассказать, объясните, товарищ лейтенант.

Меня не взять нахрапом, всеми этими приемами, рассчитанными на тех, кто первый раз столкнулся с полицией. Громкие звуки, долгие часы без объяснений, непонятные требования без конкретных деталей. Это давление рассчитано на то, что преступник испугается, решит, что полиции все известно, и сам расскажет о своих правонарушениях. Метод хороший, действенный, вот только у него есть побочный эффект: невиновные люди от напряжения и страха тоже начинают сами выискивать в своей жизни какие-то провалы, ошибки, а их волнение придает фактам другой, более трагичный окрас, раздувает мелочи до масштабов катастроф. И потом все заканчивается незаконными обвинениями, от которых уже трудно избавиться. Поэтому я знала точно, что с самого начала не стоит идти на поводу у этого человека в форме.

Он же хмурился и сжимал кулаки, всем видом демонстрируя свой грозный настрой:

— Дурочку тут не корчи из себя. Сама знаешь, что сделала. Вот и рассказывай, а то твоя подельница уже поет там в соседнем кабинете на все лады. Говорит, что ты все придумала и сделала, а она так, рядом посидела.

Он чуть наклонился в мою сторону и понизил голос:

— А тут уж кто первый сольет, понимаешь? Расскажешь, как все было, и пойдешь свидетелем, ну максимум соучастником. Ты вперед, она — организатор, и наоборот. А это потом на суде зачтется, ей десятка, а тебе три. По условке выйдешь через год, а может, там адвокат подмажет, так и сразу на свободу домой. Доперло, что от тебя требуется?