Книга Фикус знает правду, страница 44 – Алеся Кузнецова

Но мы шли по коридорам, а его нигде не было. Наконец полицейский с бульдожьим лицом привел меня в кабинет и велел присаживаться за стол. Мои глаза напряженно следили за тем, как ручка мелькала в его руках и на грязно-желтом бланке появлялась моя фамилия и прописка.

— Место работы? Должность?

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Это всегда удивляло — тело может паниковать, а голос делает вид, что все по-прежнему под контролем.

— Когда в последний раз видели Верещагина? В каких отношениях состояли с покойным?

Вопросы падали один за другим. Без подводок. Без сочувствия. Без попытки понять. Я отвечала автоматически. Как на совещании. Или переговорах. Как будто снова была на работе и отчитывалась за квартал, а не сидела в отделении полиции по делу об убийстве собственного шефа.

Руки лежали на коленях, и я старалась сдерживать дрожь, чтобы не выдать того, как чувствовала сейчас себя на самом деле.

— Что вас связывает с управляющим отеля?

Вот тут я замешкалась. Как двумя словами объяснить, что меня связывало с Зораном, если пару часов назад я представляла, как могли бы выглядеть наши дети. Во мне закипала злость на полицейского, который даже не представился. Он не пытался скрывать, что бесстыже рассматривает меня, прикидывая собственные ответы на эти же вопросы.

Я молчала, когда дверь резко открылась. Контролировать себя уже не получалось и вздрогнув от неожиданности, я сжала кулаки, стараясь держать руки плотнее к коленям. И в этот момент увидела его. Тифлисов стоял в проеме. С усталым лицом и самым теплым строгим взглядом, который только может быть у полицейского.

У меня перехватило дыхание. Я вскочила и, не думая, что делаю, уже хотела броситься к Вадику. Я даже сделала движение вперед. И тут заметила выражение лица бульдожьего.

Я остановилась и медленно опустилась обратно на стул. Выпрямилась. Сложила руки на коленях. Внутри меня что-то тихо ликовало и победно улыбалось. Тифлисов перевел взгляд с меня на полицейского.

— Это мое дело, — сказал он спокойно.

— Так тебя ж на совещание вызвали.

— Все нормально. Уже освободился. Дальше я сам.

Бульдожий как-то с сомнением посмотрел на Тифлисова.

— Что, правда, так рано закончили?

— Дальше не было моих вопросов. Меня отпустили работать.

— Понятно, — протянул он, но по выражению лица стало очевидно, что ничего ему на самом деле не понятно.

— В общем спасибо, — Вадик навис над бульдожьим, и тому ничего не оставалось, как встать и уступить место. Мне впервые в жизни хотелось расцеловать Вадика, но я сдержалась.

— Добрый вечер, Дарина Шторм, — сказал он сухо. — Извините, что задержался.

Я поймала себя на совершенно неуместном желании улыбнуться.

— Ничего, — ответила я. — Я тоже приехала чуть позже, чем договаривались.

Он посмотрел на часы и кивнул, не став упоминать то, что «немного позже» сейчас выражалось в пяти часах двадцати двух минутах.

Мы сидели друг напротив друга. Стол, два стула, лампа под потолком и ощущение, что здесь уже произошло что-то непоправимое.

— Кофе не будет, — сказал он, будто между делом.

— Я догадалась, — ответила я. — В таких местах кофе обычно либо холодный, либо лишний.

Он на секунду задержал взгляд, проверяя, шучу я или просто спасаюсь привычным юмором. Потом вернулся к протоколу.