Книга Фикус знает правду, страница 32 – Алеся Кузнецова

Зоран.

Гудки пошли сразу, и я представила, как мой серб устало проводит рукой по чуть кучерявым темным волосам и, улыбаясь, отвечает: «Привет».

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему сразу что-нибудь приятное, когда звонок оборвался.

Абонент временно недоступен.

Это было так непохоже на Зорана. Я положила телефон экраном вниз. За весь день я так и не услышала ни одного голоса, который был бы на моей стороне. Предложение Тифлисова рассказать ему всю правду тоже вряд ли могло считаться заботой.

Я уже решила, что не пойду на оглашение завещания. Намеки на мое имя в документе стояли рядом с «неподтвержденной информацией о нашем романе», к тому же в моей фамилии сделали сразу две ошибки и вместо Шторм там речь шла о неком исполнительном директоре Дарине Стормм. В общем, выдумки очередного писаки не стоили потери двух часов и любезностей с вдовами. Я так и не определилась, кого из них считать настоящей вдовой. Нынешняя жена Романа Павловича слишком недолго была в этом статусе, чтобы считаться истинной наследницей. Предыдущие четыре не раз трепали мне нервы по телефону, но живьем я их никогда не видела и такого желания не имела.

В глазах что-то защипало, когда я вспомнила, как полтора года назад шеф пригласил меня на свадьбу. Это было так неожиданно и приятно. И, честно говоря, я ему тоже помогла. Потому что первая сориентировалась и держала оборону охраны ресторана, чтобы туда не проехала ни одна нежелательная особа, а их было целых четыре.

Ах, Роман Павлович… Утро в офисе без вас самое странное, что может быть в нынешней ситуации. Я повернулась к фикусу:

— Нет, я точно не пойду ни на какое оглашение завещания. Там и без меня есть кого посадить в первый ряд. Вот ты лучше скажи, что там у Зорана случилось и почему он не берет трубку? Смс-ку мне прислал: «все хорошо, но пока не могу говорить».

Что же хорошего, если мы не можем хотя бы доброе утро друг другу пожелать?

Дверь кабинета приоткрылась и я, словно пойманная на поличном, быстро отвернулась от своего зеленого друга. На пороге стояла Сирена с кофе.

— Доброе утро, Дарина Сергеевна. Я вам тут кофе сделала… Как вы любите…

Все. Улыбка слетела с моего лица. Когда Сирена делала кофе раньше, чем я попросила, это могла означать только одно — значит, допустила где-то косяк.

Сирена неловко замялась у двери.

— Дарина Сергеевна, вчера забыла вам сказать в этой суете… Звонили от нотариуса и приглашали на оглашение завещания. Сказали, что Роман Павлович указал вас в числе лиц, чье присутствие желательно при оглашении.

— В 10.00? Верно?

— Верно, — кивнула Сирена, ставя чашечку с дымящимся черным кофе передо мной. — И именно поэтому ты решила сообщить мне об этом в 9.30.

— Так тут рядом. Их бюро напротив банка.

Кофе в такой ситуации был самым обидным. Потому что продолжал дымиться и распускать свои ароматы по кабинету, когда я, схватив сумочку, уже бежала к лифту.

Машину мою подпер непонятный грузовик и выяснять, чей он, времени не было. Таксист плохо знал местность и кружил дворами вместо того, чтобы повернуть нормально, как я ему сказала. Он не знал, что дальше одностороннее и туда нельзя. Зато я знала! Но кто же учил таксистов слушать умных женщин?

В результате я вбежала в стеклянное фойе напротив банка Гранова, запыхавшись и злясь на дорожников, таксистов, Сирену и даже лифты, которые в таких высотках всегда приезжают не к тем, кто торопится.