Книга Последний гость номера 313, страница 90 – Алеся Кузнецова

Он приоткрыл дверь. — И я обещаю, что вам не понравится то, что мы для вас подготовим.

Ярость в глазах управляющего не предвещала ничего хорошего, а от его слов у меня пошли мурашки по телу и заныло глубоко под ложечкой в груди.

— Увести, — коротко бросил Эштон, приоткрыв дверь, и в номер ворвались секьюрити.

Нас скрутили профессионально и быстро. Вадик дернулся, оценивая шансы раскидать четверых крепких парней из службы безопасности, но я поймала его взгляд и едва заметно покачала головой. Через минуту мы оказались в коридоре, жестко подталкиваемые в направлении лифта. Но повезли нас не в сверкающие стеклом современные корпуса. По приказу Эштона охрана потащила нас на пятый этаж — в самое старое крыло отеля, где полы устилали тяжелые ковры, а стены были обшиты темным дубом. Нас втолкнули в один из номеров, которыми вряд ли пользовались, и за спиной щелкнул массивный замок. Снаружи остались стоять двое «шкафов».

Вадик мгновенно бросился к окну, проверяя, можно ли перебраться на соседний козырек, но на окнах были решетки. Я бессильно опустилась на край огромной кровати с высокой резной спинкой. В висках стучала кровь. Мы все провалили. Саид получит отель, Марина останется в заложницах, а мы с Вадиком отправимся в местную тюрьму. Или проведем всю жизнь в заточении. А скелет Зорана найдут когда-нибудь при следующей реновации. Потому что дверь в дамский коридор мы ему открыть-то открыли. Но вот как оттуда выбраться обратно, показать не успели. Я была уверена, что он не найдет, потому что сама провозилась с этим странным механизмом больше часа, пока наконец поняла, как он работал. А другого выхода оттуда не было. Я проверяла. Очевидно, что вторую дверь замуровали при ремонте ввиду отсутствия необходимости дальнейшего использования. Это раньше женщины не могли свободно разгуливать среди мужчин, если считали себя приличными. И для них в дорогих отелях придумали такие коридоры. А теперь я вон могла спокойно оставаться закрытой в комнате с майором и не чувствовать себя обесчещенной. Волновало меня сейчас гораздо больше другое.

Я закрыла лицо руками, пытаясь восстановить хронологию катастрофы. И вдруг меня прошиб холодный пот. Рука рефлекторно метнулась к вырезу платья. Пусто. Затем к карману пиджака Вадика, брошенного на кресло.

— Вадик… — мой голос предательски дрогнул. — Вадик, мы оставили все на столе в триста тринадцатом.

Майор дернул ручку балконной двери, убедился, что она заблокирована снаружи, и мрачно обернулся:

— Пусть читает. Может, у этого британского сноба наконец-то включится мозг, когда он увидит наши записи.

— Нет, ты не понимаешь, — я вскочила на ноги, начиная лихорадочно мерить шагами ворс дорогого ковра. Мой мозг, натренированный на сведение сложных девелоперских балансов, вдруг начал складывать кусочки пазла с пугающей ясностью.

— Твой блокнот остался лежать раскрытым. На странице, где ты расписал финансовые махинации Раджа Пателя! С цифрами, счетами и откатами от поставщиков. И это еще не все. Но все записи на русском. Вряд ли он станет их изучать.

— Лоренцо знает язык. Переведет как-нибудь. Или выдаст за собственное открытие, аудитор это…

— В суматохе с охраной… я, кажется, не успела спрятать серьги. Они остались лежать на столе.

Вадик нахмурился, скрестив руки на груди: — И что? Увидит он побрякушки Мейсона. Он же не ювелир, чтобы сходу в них поверить.