Книга Последний гость номера 313, страница 70 – Алеся Кузнецова

Тифлисов усмехнулся, признавая мое превосходство в женской психологии. — Логика железобетонная. Подводим итог. Имя — Кей Эндрюс. Возраст — около семидесяти лет сейчас. Мотив — спасти внука своих покровителей ценой собственной свободы.

— Осталось понять, где она скрывается, — согласилась я. — Саид ищет в цифровых базах… Но, Вадик, я больше не могу это все удерживать в голове, наслаивая все новые порции информации.

— Пошли немного пройдемся и обсудим по дороге. Заодно проветрим мозги.

— А если нас кто-то заметит?

— Кто? — Вадик скептически оглядел свою гавайскую рубашку. — Меня здесь разве что гражданка Котова может признать, и то — не факт. Да и вряд ли у нее остались вопросы после того, как мы доблестно спасли ее шубу и машину с гаражного СТО. Пойдем, Шторм. Мне почему-то очень хочется осмотреть местность при свете дня.

Мы вышли из душного полумрака отеля прямо в раскаленное марево арабского полудня. Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая краски, и основная масса туристов уже капитулировала, сбежав под спасительные кондиционеры ресторанов и спа-салонов.

Пляж напоминал поле боя после поспешного отступления. На пустых шезлонгах сиротливо сохли брошенные полотенца, в песке валялись забытые детские формочки, а на столиках медленно таял лед в недопитых коктейлях. Самые отчаянные подставляли свои тела коварному полуденному солнцу, и я заранее представляла, как им будет завтра болеть обгоревшая кожа.

Я скинула босоножки, Вадик молча стянул кроссовки. Мы пошли по самой кромке прибоя, позволяя прохладной соленой воде омывать уставшие, пылающие ступни. Вадик шагал рядом, небрежно неся обувь в руке, его дурацкая гавайская рубашка расстегнулась на пару верхних пуговиц. Со стороны мы, наверное, казались обычной, слегка утомленной солнцем парой, которая лениво убивает время до обеда. И в этой обманчивой курортной безмятежности было что-то невероятно успокаивающее.

Вскоре массивная громада новых корпусов осталась позади, и береговая линия вильнула в сторону естественной преграды из диких камней. Отгороженная от суеты густой живой изгородью, начиналась историческая часть отеля — целые улочки старых бунгало. Архитектурное наследие тридцатых годов. В отличие от пафоса огромных корпусов, здесь царила тихая колониальная элегантность: ослепительно белые стены, нагретая солнцем терракотовая черепица, тяжелые деревянные ставни, выцветшие от морской соли. Фасады утопали в хищно разросшейся малиновой бугенвиллии. Казалось, время здесь завязло в горячем песке, и вот-вот на одну из террас выйдет сам Омар аль-Хади с сигарой в руке. А элегантная Элис, выглянув вслед за ним, пригласит на файф-о-клок. Почему-то я была уверена, что она сохранила эту британскую привычку, переехав в новую страну.

Я зажмурилась от солнца и размечталась. Вот найдем мы этого призрака, спасем историческое наследие, и Эштон-младший — который пока даже не подозревает о нашем существовании, но за которого мы тут так отчаянно бьемся — в порыве благодарности подарит нам неделю роскошного отпуска. Как самым близким друзьям. Мы будем лениво потягивать ледяное просекко, укрываясь от жары в тени белых бунгало, и ни о чем не думать.

Мы свернули с пляжа на вымощенную камнем дорожку и углубились в лабиринт этих белых домиков. Здесь было еще тише, только стрекотали цикады.