Книга Последний гость номера 313, страница 28 – Алеся Кузнецова

Я сжалась, стараясь максимально мимикрировать под складку на шезлонге. На экране появился уже другой парень в такой же идеально отглаженной рубашке.

— Мы подняли документы. Вашу машину три дня назад пригнал к нам Измайлов Юрий Николаевич. Он заказал замену колодок и масла. Оставил ваш номер и сказал, что забирать будете вы.

— Что?! Измайлов? Сволочь! Да это мой водитель. Судя по всему, бывший! Этот гад требовал, чтобы я ему заплатила тринадцатую, как будто в этом году у нас вместо двенадцати месяцев работы было тринадцать. Что за идиотская привычка хотеть денег, которые ты не заработал в месяце, которого даже нет?!

Дама продолжала тыкать пальцем в экран, требуя сатисфакции. Парень на СТО, видимо, окончательно сдался и просто повернул камеру в сторону. На пляже народ начал наконец знакомиться: кто-то теперь обсуждал бонусные выплаты к концу года, кто-то работу СТО. Мужчины передо мной рассказывали друг другу байки про своих водителей, а женщины, не стесняясь, говорили о шубе из соболя, которую Котова Екатерина Валерьевна через экран своего смартфона гордо предъявила всему пляжу. Не делай она этого, многие бы так и остались в напряжении. Потому что представить ситуацию, что из аэропорта исчезла машина, возможно; что обнаружилась она с новыми колодками в каких-то гаражах — тоже. Но что в машине должна лежать дорогая соболиная шуба, и не увидеть, что она на месте — тут не каждый бы выдержал. И Котова, как мы теперь знали, не стала ничего скрывать от коллег-отдыхающих.

— Ладно, я поняла, что шуба на месте и машина тоже. Но полицию мы все же вызываем. А если не вызовете, то я и на вас заяву накатаю.

Через полчаса гражданка Котова еще раз пересказывала историю молодому полицейскому с запинающимсяя голосом и снова требовала позвать старшего.

Все вошло в свою колею: море накатывало с тихим плеском на берег, чайки вернулись ближе к пляжу. Звонки и пересказы истории с требованием объяснить, на каком основании они приняли машину от Измайлова, если у него доверенность только на управление, а не на ремонт, и попытки разнообразных работников всех мастей объяснить ей, что все это не противоречит законодательству…

И тут мой пульс, который я только-только уговорила вернуться к норме, подпрыгнул до отметки «паническая атака». Голос резко изменился, и на экране, на фоне замасленного верстака и чьих-то брошенных ключей, появилось лицо майора Тифлисова. Он выглядел так, будто провел ночь, изучая теорию относительности в камере предварительного заключения: помятая рубашка, щетина и взгляд, способный заморозить кипящий чайник.

— Гражданка Котова, — произнес он знакомым тоном, от которого у меня в офисе даже фикус начинал расти ровнее. — Прекратите кричать. Ваша машина, как вы и хотели, теперь проходит по делу об угоне, является вещдоком, как и шуба. И мне совершенно неважно, в каком вы сейчас купальнике и как в нем доберетесь из аэропорта. Сейчас я покажу вам содержимое багажника, и мы зафиксируем на камеру, все ли вещи ваши и не исчезло ли чего из машины.

Я заметила взгляд майора поверх плеча Котовой. Он смотрел аккуратно под поля моей шляпы. С грацией испуганного краба я начала сползать с шезлонга в песок, стягивая тунику за собой и надеясь только, чтобы поля моей шляпы были достаточно широкими, а память Вадика на розовый цвет — не такой цепкой.