Книга Тень княгини, страница 153 – Алеся Кузнецова

Перед ней стояла кружка с надписью «Кадры решают все», маленькая вазочка с карамельками и лежали очки на цепочке.

Серафима Семеновна подняла глаза от монитора и замерла.

— Ой, — сказала она неожиданно мягко. — А я вас знаю.

Савицкий машинально напрягся.

— Меня?

— Да нет, что вы, — Серафима Семеновна даже улыбнулась, показывая за его плечо. — Федора Смоловского. Я была на вашем концерте в филармонии, Федор. Два года назад. А лет десять назад мы с сестрой попали на концерт вашей мамы. Такая удача.

Федор растерялся на долю секунды, а потом вежливо поклонился.

— Спасибо. Очень приятно.

— Очень, очень приятно, — повторила Серафима Семеновна. — Вы знаете, у вас такой голос…

Она осеклась и чуть смутилась.

— Простите. А вы ко мне? У нас тут обычно артисты в отдел кадров не заходят. Разве что за справкой.

— Мы немного заблудились, — сказал Федор с абсолютно честным лицом.

— Да, — подтвердил Савицкий. — Телецентр большой, электронные замки, диванчики, павильоны. Я подумал: если уж где и работают приличные люди, так это в отделе кадров. Дай, думаю, заглянем и спросим. И, как видите, не ошиблись.

Юля тихо кашлянула.

Эва посмотрела на Олега так, будто мысленно просила его не перегибать.

Серафима Семеновна, однако, улыбнулась шире.

— Ну, приличные — это вы нам льстите. Но стараемся.

— Мы после утреннего эфира, — мягко сказала Эва. — Нас попросили подождать Анну Платонову. Она сейчас на защите концепций в третьем павильоне.

— Анну? — Серафима Семеновна сразу посерьезнела. — Бедная девочка. Я ее сегодня в коридоре видела мельком. Такая худая стала. Но держится. Всегда держалась.

— Вы ее хорошо знаете? — спросила Юля.

— Как сказать Через бумаги я всех здесь хорошо знаю, — Серафима Семеновна передвинула очки. — Анна Владимировна у нас человек обязательный. Если надо срочно выйти, заменить, поехать, подписать, доснять — никогда не скандалила. Таких сотрудников кадровик сразу запоминает.

— Вы чай будете? — вдруг добавила она, будто спохватилась, что держит гостей на ногах. — У меня только пакетированный, зато с лимоном. И конфеты есть. Федор, вам обязательно чай. Артистам после эфира нельзя без теплого. В студии у нас кондиционеры, я знаю, у меня племянник в консерватории учится.

Федор улыбнулся:

— Спасибо, я с удовольствием.

— И вам, — Серафима Семеновна посмотрела на Эву. — Вы так красиво про камень рассказывали. Я сначала думала, опять будет телевизионная сказка, а потом слушала и прямо будто увидела эту землю.

— Это не сказка, — тихо сказала Эва. — Просто у вещей и мест иногда память длиннее, чем у людей.

— Верно, — кивнула Серафима Семеновна, доставая из тумбочки коробку чая. — У меня бабушка так говорила про старый дом: стены все помнят, только рассказать не могут.

Савицкий молчал. Он стоял у двери, сложив руки на груди, и внимательно слушал эту неожиданную домашнюю беседу среди принтеров, стопок табелей и кадровых папок. И чем мягче становился разговор, тем яснее он понимал: именно так иногда и открывались двери. Чашкой чая, старым концертом и женщиной, которая всю жизнь берегла чужие трудовые книжки так, будто в них было записано не место работы, а человеческая судьба.

Серафима Семеновна поставила перед ними чашки с чаем, придвинула вазочку с карамельками и только тогда снова посмотрела на Федора.