Книга Голоса в комнате эхо, страница 7 – Влада Ольховская

— Хорошо, мораль: ты вляпалась в то, что изначально напоминало минное поле. С этой мыслью и двигайся вперед.

Вряд ли Гарик и сам до конца понимал, что это означает, но она предпочла не спорить. Таиса решила подождать: какой вообще смысл дозваниваться на отключенный телефон? Она не злилась на Матвея и не готовила коварный план мести, она тоже не знала, какое решение сейчас будет правильным. Она просто перекинула это решение на него, а сама продолжила жить так, будто ничего особенного не случилось, то, что было в новогоднюю ночь, ей просто приснилось.

Смирение, как и следовало ожидать, долго не продержалось. Оно вообще не было свойственно Таисе, а уж в таких ситуациях – тем более. Ей казалось, что, если она будет вести себя правильно, дело решится само собой, подождать придется недельку-другую. Сколько вообще длятся конференции?

Но миновал январь, февраль тоже тянулся с привычной бесконечностью – но не дольше четырех недель. От Матвея не было вестей, его дом оставался надежно запертым. Тут большого ума не надо, чтобы догадаться: одной конференцией дело не ограничилось. Так ведь в мире постоянно проходят какие-то сборища, и, если задаться целью мелькнуть на всех банкетах, жизни не хватит!

При этом ждать легче не стало – стало как раз сложнее. Таиса обнаружила, что ей требуется куда больше времени на привычные задачи, чем раньше. Она по-прежнему брала дела у Форсова, но сосредоточиться на них было сложно, и она тратила даже слишком много времени, перепроверяя все по три раза, опасаясь ошибиться. Она прекрасно понимала, что подводит не только себя, но и людей, которым действительно нужна помощь. По-хорошему, ей следовало вообще отказаться от работы, однако на такое она пойти тоже не могла, она подозревала, что попросту выгрызет сама себя изнутри.

Так что в марте, когда мир наполнился грязным серо-бежевым снегом и желтыми облаками мимоз, она все-таки отправилась к Форсову. Естественно, за эти месяцы она виделась с ним не раз, но всегда по делу, и Таиса даже гордилась собственной выдержкой.

Теперь гордиться было нечем, и она понуро опустилась в кресло. Форсов, до этого возившийся с какими-то документами, даже в вопросах и пояснениях не нуждался, он по ее сгорбленным плечам, по низко опущенной голове догадался, в какую сторону двинется этот разговор. Отсыпать ей отцовского умиления он не собирался, психолог раздраженно закатил глаза:

— Началось!

— Ну а как? – беспомощно развела руками Таиса. – Это ведь затянулось! Вас не волнует, что он шляется непонятно где?

— Это тебе непонятно, я прекрасно знаю, где он. Если он не счел нужным это сообщать, дело его.

— Раньше было его, – уточнила Таиса. – И, опять же, раньше я бы к вам не полезла с таким – я же себе не враг! Но, боюсь, вы не до конца понимаете, с чего все началось…

Она надеялась, что он догадается сам. Он, скорее всего, и догадался, но упрощать ей жизнь Форсов явно не планировал. Он продолжал наблюдать за ней, ожидая, как она опишет происходящее. На миг Таиса даже заподозрила, что он и моргать перестал… Но она понимала: если она попробует играть в ту же игру и отмалчиваться, ее просто отправят пинком за дверь. Наставник никогда ангельским терпением не отличался, а в марте он был особенно сварлив: из-за сезона простуд Вера внимательно следила за каждым его действием, пусть и ненамеренно, но напоминая о возрасте и болезнях.