Книга Голоса в комнате эхо, страница 150 – Влада Ольховская

Нет, Таисе нужны были однозначные доказательства того, что из-за независимости, предоставленной Юпшицем, Константин Синявский превратился в реальную угрозу для людей. Поэтому она продолжила осмотр, уже не дома, а участка.

Она все больше убеждалась, что никаких крупных животных на ферме нет. Трава растет везде, а коровы ее вытоптали бы. Ворота, через которые раньше выпускали скот, вообще в землю вросли, для этого не один год нужен. А навозом все равно воняет. Таисе очень не нравились версии, которые появлялись при таких обстоятельствах.

Она подошла к амбару со стороны сада, оказываться на открытом пространстве не хотелось, даже если никого по-прежнему не было рядом. Заглянув внутрь, Таиса сразу обнаружила источник запаха: грандиозная навозная куча возвышается посреди опустевшего коровника, в нее вогнаны вилы, неподалеку валяются пустые мешки, намекающие, что все это сомнительное счастье вполне официально купили. Ну и объяснение тут состряпать несложно: это ж ферма, а это удобрение! Но с учетом непонятно куда девшейся старушки, картина получалась так себе.

И все равно догадок тут мало, попытка будет только одна. Пришлось пересиливать себя и идти внутрь. Таиса старалась не дышать, но это изначально сомнительная затея. Она ведь активно двигалась, и воздуха требовалось больше, а не меньше, и от вони уже кружилась голова. Но иначе нельзя, ей нужны были фото, видео… знания! Любое указание на то, что больной разум Синявского придумал вполне действенный способ скрывать тела.

Только вот тел не было. Вилы тут помогали, без них пришлось бы куда сложнее, но на этом везение закончилось. Ради чего бы Синявский ни приволок сюда эту дрянь, внутри ничего не было! Может, следовало проверить повнимательней, однако Таиса физически не могла тут больше находиться. Она вернула вилы на место, поспешила к выходу, а потом…

Потом мир завертелся и исчез. Было светло – а наступила тьма, послышался треск, стало больно, и зловоние лишь усилилось, да еще изменилось так, что кричать хотелось от ужаса. Таисе, дезориентированной ударом, лишь чудом не потерявшей сознание, потребовалось больше времени, чем хотелось бы, чтобы разобраться в случившемся.

Гнилые доски под ее ногами просто проломились, и она упала в яму, которую кто-то выкопал в земляном полу коровника. Неглубокую, и даже это было достижением с учетом прессованной земли. По дну устеленную соломой, но свежести это не принесло, потому что в яме оказалась не только Таиса. Она лежала среди обломков досок – и среди завернутых в мешковину, но узнаваемых человеческих тел. Тут не нужно было проверять, живы ли они, пятна, проступавшие сквозь ткань, были лучшим ответом. Запах тоже наверняка тот еще шел, однако именно ради его маскировки Синявский приволок сюда навоз.

Страх ударил с новой силой, будто мстил Таисе: я ведь предупреждал тебя, а ты куда полезла! И она не сомневалась, что этот день еще не раз к ней вернется. Но сейчас у нее не было времени ни корить себя за легкомыслие, ни даже смотреть, какие раны она получила при падении. Хотелось выбраться как можно скорее, спастись, успеть до того, как вернется Синявский…

Или не успеть. Таиса лишь поднялась на ноги, до края ямы она не дотянулась, когда где-то наверху со скрипом открылась дверь – и послышались тяжелые шаги.