Книга Голоса в комнате эхо, страница 143 – Влада Ольховская

Он всерьез задумался о разводе. Григорий готов был и дальше обеспечивать будущее дочери, но теперь, когда он снова общался с Катей, вторая жена внушала ему отвращение, которое он никак не мог подавить. Он был несчастен – и прекрасно знал, что не делает счастливой Алину. Развод казался вполне честным шагом, Григорий был готов… И тут Алина снова забеременела.

— Я даже неладное заподозрил, если честно, – невесело рассмеялся Григорий. – После того, как я снова начал общаться с Катей, мы с Алиной были вместе редко и мало. Я не мог, потому что мне казалось: я изменяю… Кате. Не спрашивайте, как это работает, я не понимаю!

Матвей как раз понимал, потому и не спросил, да и Григорию объяснять не стал. Его интересовало другое:

— Екатерина снова настояла на том, чтобы вы остались в семье?

— На сей раз я это с ней даже не обсуждал, знал, что будет… Я решил, что еще потерплю, дождусь, пока она родит, а потом снова подумаю, как все организовать.

— Этот ребенок удержал вас от поступка, который вам отчаянно хотелось совершить, а потом этот ребенок пропал. Вы понимаете, как это выглядит?

— Нет! – Григорий ударил кулаком по столу с такой силой, что даже задремавший было бариста испуганно встрепенулся. – Даже не думайте об этом! Я в своей жизни натворил дел, но детей своих я никогда бы не тронул!

Матвей и не думал, ему просто хотелось спровоцировать Григория и посмотреть на реакцию. В общем-то, получилось. Да, он не хотел рождения второй дочери – и все равно он ее любил. Есть мужчины, которым требуется время, чтобы искренне полюбить своих детей – вплоть до нескольких лет. Есть те, кому это не удается вообще никогда. Но Григорий Чижук оказался из другой породы: из тех, у кого отцовские инстинкты активируются так же быстро, как у женщин материнские.

Так что любовь появилась сразу, а с ней и чувство вины. Сначала – за то, что он собирался оставить эту девочку и ее мать. Глядя на беззащитную малышку, он был даже не уверен, что сможет, не сразу так точно… Потом, когда девочка пропала, вина лишь окрепла. Умом Григорий понимал, что не виноват в похищении, что никак не смог бы это предотвратить, и все равно боль выжигала изнутри.

Стало совсем плохо. Настолько, что он задумался даже о худших вариантах, не понимал толком, что делает… Екатерина отреагировала на это очень чутко. Она, изначально сторонившаяся его, была рядом, уберегая от беды. Алина же не то что не подпускала его к себе, скорее, казалась по большей части безразличной к случившемуся. Григорий знал, что это не так, не может быть так – она ведь мать этого ребенка! Но разговоры по душам с ней упорно не клеились.

Тогда они с Екатериной снова сошлись. Не потому, что что-то планировали или изменили свои взгляды, все получилось само собой.

— Знаете, так бывает… Ты вроде осознаешь, что нельзя, что так будет хуже для всех… А тебя это утягивает, как водоворот, и ты не можешь не делать… Понимаете?

— Понимаю, – сдержанно кивнул Матвей. – Что было дальше? Вы вернулись к размышлениям о разводе?

— Если бы! После того, как мы… Как все случилось… Катюша была в ужасе. Я говорил, ее изначально угнетали мысли об измене. Да еще в такой период, когда Алина страдает! Я попытался объяснить, что она как будто и не страдает вовсе… Но Катя разозлилась еще больше, назвала меня чудовищем, перестала отвечать на звонки.