Книга Эй, босс! У тебя тут ребенок подрос, страница 20 – Джесси Блэк

— А подать жалобу?

— Кому? Мы здесь сами на заячьих правах. С детьми официально проживать в общежитии нельзя, нам и так пошли на уступки. Аленка привыкла, ее шумом не разбудишь. То ли дело, когда тут устраивают вечеринки. К нам несколько раз заваливались пьяные парочки, пока мы против правил не врезали собственный замок.

— А зачем тогда вообще здесь жить? Вам плохо платят?

— Платят мне хорошо, но половину зарплаты уходит… — она запинается, краснеет и быстро меняет тему: — И вы реально думаете, что в сезон можно снять что-то по адекватной цене недалеко от центра? Не дай бог что случится, здесь я хотя бы могу прибежать к Аленке в любой момент. И тут есть отельный врач, который хорошо к нам относится. А если сейчас смотреть объявления, то, чтобы не помереть с голоду, мы можем снять комнаты на горе и с не намного лучшими условиями.

У меня нутро скручивает, потому что молодая и красивая, что уж там, девчонка с маленьким ребенком на руках мыслит не по возрасту рационально. Что ей приходится выживать, а не наслаждаться жизнью. Это не справедливо.

— Но все равно придется что-то искать, потому что новое руководство собирается здесь все перестроить.

Я даже давлюсь, когда она говорит это. Потому что перестройка жилья для работников было одной из тем на сегодняшнем совещании.

— Неужели вам не предоставят альтернативное жилье на время строительства?

Точно знаю, что предоставят. Если она соврет, мне будет легче в ней разочароваться.

— Предоставят. Точнее, нам выделяют десять тысяч рублей в месяц, на которые можно снять хостел неподалеку. В хостеле официально нельзя проживать с детьми, да и если бы разрешили…

Я сам был одним из тех, кто предложил это решение, и теперь понимаю, где просчитался. Кто мог подумать, что помимо молодых ребят, которым хостел и общага — одно и то же, тут живут такие девушки, как Алиса и ее подруга. Эмилия и слова о них не сказала, спокойно приняла предложение о хостеле. А мы все, конечно же, думаем лишь о собственной выгоде для себя и своего бизнеса, никто не думает о пешках, коими являются эти девочки.

— Но вы же можете обсудить вашу ситуацию с руководством в индивидуальном порядке, может, они пойдут навстречу…

— Спасибо за беспокойство вам. — Очень вежливо просит меня заткнуться и не нести чушь. Правда ведь ерунду говорю. Кто будет думать о матери с ребенком, когда на ее место желают попасть еще трое и работать за меньшую сумму, лишь бы греть задницу на берегу моря.

— А куда уходит половина вашей зарплаты? — спрашиваю, раз ударились в откровения, но Алиса делает вид, что не понимает меня. — Ну, вы оговорились поначалу, а мне по работе положено подмечать детали.

— Не думаю, что вам может быть это интересно, — парирует и отворачивается к Аленке, чтобы спрятать глаза.

— Если бы мне не было интересно… — начинаю, но мой голос тонет в басах. Я встаю и сжимаю кулаки, собираясь поговорить с соседями.

— Не нужно, пожалуйста, — останавливает меня Алиса, вскочив следом за мной. — Я не хочу проблем.

Ее ладошка, холодная на ощупь, сжимает мое запястье. Я смотрю на скрепленные руки, и когда она понимает, что сделала, быстро отшатывается и садится обратно.

— У меня платежи по кредитам, — знаю, что отвлекает, но позволяю ей это. Успокаиваюсь, сажусь. — Мама болела сильно и… нужны были дорогие лекарства. Она сама не хотела тратиться, потому что всегда повторяла, что жить нужно мне и Аленке, а она свое отжила и… У меня не было денег, мама работать тоже не могла в последние месяцы, но я так надеялась… Был врач один, он обещал, что вот сейчас точно все получится, и я верила. Лечение не помогло, но оставило меня в долгах. Я конечно же не жалею, но это создает определенные трудности нам.